Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 8 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

С этими словами она встала из-за стола и принялась собирать посуду, а закончив, сказала:

— Тогда желаю вам спокойной ночи. И надеюсь, что вы еще у меня погостите.

* * *

Рано утром Алена Петровна категорически предупредила, чтобы я не вздумал совершать больше никаких покупок. Клятвенно пообещав, что больше не буду, я пробежался по близлежащему бульвару.

Взмыленный после пробежки, вернулся, принял душ и, собравшись и позавтракав остатками вкуснейшего сырного пирога, рванул в сторону института нейрохирургии.

Перед этим я отправил Марусе сообщение, что сегодня буду там. Она сказала, что тоже планирует весь день пробыть на работе, и пообещала, что созвонимся и встретимся.

А еще я по дороге сделал ход конем: заехал в большой круглосуточный продуктовый супермаркет и все-таки взял бутылку коньяка. Раз я решил остаться, Борьке за моральный ущерб надо хотя бы коньячком возместить. Денег катастрофически не хватало, и я уже раздумывал, не взять ли микрокредит. Кредитная история у Сереги в банке была, мягко говоря, ну, так себе, но, возможно, небольшую сумму взять можно было. Отдам сразу, если вдруг повезет с грантом, и я получу хоть небольшой транш… Нет, плохой вариант, это дорогие деньги. Стоит все-таки обратиться к Алисе, наверное.

Добравшись до института, первым делом я пошел к заведующей аспирантурой и попросил справку. По дороге обругал себя за то, что не прихватил для нее никакого подарочка: без этого она справку будет тянуть долго и нудно. Но ничего, попрошу Терновского, если что, пусть пнет ее.

Однако, к моему радостному удивлению, Лилия Дмитриевна сегодня оказалась довольно сговорчивой: кивнув на секретаря, она сказала, что справка до конца дня будет готова.

— Вот и замечательно, — обрадовался я и подумал, что первая часть моего Мерлезонского балета уже неплохо так продвигается.

Затем я созвонился с Марусей.

— Я у Борьки, в смысле, у Бориса Альбертовича, — сказала она. — Заходи, Сережа. Он тебя хочет видеть.

«Ох и Маруся, ну вот зачем было ябедничать научнику», — укоризненно подумал я. Ну, Маруська всегда была правильная девочка. С детства.

Я вошел в кабинет. Маруся сидела в углу, в кресле для посетителей, и читала какую-то старую потрепанную книгу, с одного взгляда на которую было ясно, что это труды Петрова-Чхве.

Терновский сидел за столом и что-то яростно отбивал на клавиатуре, сердито пялясь в экран компьютера.

— Доброе утро, — радостно сказал я, открыв дверь.

— Когда видишь тебя, уже и не хочется думать, что оно доброе, — сварливо огрызнулся Терновский. — Чего приперся с утра так рано? Ты же вроде должен был уезжать. У тебя же работы невпроворот. Что там ты сейчас делаешь — трубы строишь или обои красишь?

Я, не удержавшись, хмыкнул: Борька в своем репертуаре, не может не ворчать. Потому что Система сдала его с потрохами:

Терновский Борис Альбертович, 42 года

Прозвища: Борька, Шило.

15-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Доверие.

— Да нет, зашел буквально на минуточку. Во-первых, поблагодарить вас, Борис Альбертович, за то, что вызвали меня и вступились, и вообще, помогли победить этого Кабановича. Свергнуть, так сказать, с фальшивого пьедестала наследника.

С этими словами я водрузил на стол коробочку с коньяком, трехзвездочный «Ной». Не бог весть что, но хоть так, да и Борька на рыбалке проявил себя в плане алкоголя совсем непривередливым.