Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 17 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Вот черт, — задумчиво пробормотал я. — И что же ей такого придумать?

— Да я уже все перебрала. И полы мыть — она и так все моет у нас во флигеле. А в санатории сейчас надо бригаду вызывать, чтобы оттерли все после побелки и покраски. И я уже не знаю, что бы еще придумать. И Тайра Терентьевна пыталась ее к своей работе привлекать. Но ничего не помогает, все равно плачет.

— Понятно, — пробормотал я. — Хорошо, Александра Ивановна, вы там держите руку на пульсе, подгружайте ее пока хоть чем-нибудь. Может, еще посоветуйтесь с Элен, вдруг она что-то придумает. А я тоже, в свою очередь, подумаю, и потом созвонимся. Надо ей срочно дать чем-нибудь заняться. И с Чепайкиным бы поговорить, но у меня нет его телефона.

— Я сама могу к нему зайти, — сказала Александра Ивановна. — Вечером поеду в Морки, нужно из дома забрать кое-какие свои вещи, а то я, как уезжала, не все прихватила. Хочу старый тулуп взять, а то жалко хорошую шубу сейчас здесь таскать, запачкалась, ну и прочее. И тогда заеду к нему и поговорю.

— Подождите, а как же вы попадете в Морки? — спросил я.

— Так меня Прохор Евграфович отвезет, он во всем помогает. Золото, а не мужчина!

— Вот и отлично, — обрадовался я отзывчивости телохранителя Элен. — Тогда я вас попрошу после разговора с Чепайкиным мне все сразу же и рассказать.

— Хорошо, договорились, — сказала она.

И на этом мы распрощались.

Этот разговор оставил у меня какой-то странный осадок. С одной стороны, вроде ну, подумаешь, какая ерунда: милые бранятся — только тешатся. Но я уже неплохо знал тетю Нину. При всей своей внешней ворчливости и свирепости она была очень добрым и крайне уязвимым человеком. И если вот это все произошло именно так, как рассказывает Александра Ивановна, то я представляю, в каком стрессе тетя Нина находится сейчас. Нужно было что-то делать. Звонить ей сейчас, уговаривать, смысла нет: она взрослый человек и прекрасно понимает, что никакими уговорами разбитое будущее, на которое она очень надеялась, не склеишь.

Ну, Чепайкин, ну, «молодец». И как-то он мне вроде и симпатичен был, такой дедок славный. А тут ты посмотри, как себя повел. Ну что ж, век живи — век учись. Хотя вот что-то меня все равно царапало, и не верилось, что он так просто взял и отказался от нее. Может, тетя Нина слишком рано включила в себе хозяйку?

Ладно, рано или поздно я доберусь до Морок и тогда окончательно разберусь.

Пока я стоял, мимо меня по коридору прошла Лада Георгиевна, которая занималась метаболическими показателями. Та самая, что удивлялась моему присутствию на научной конференции и заняла мое место в зале.

Скользнув по мне взглядом, она внезапно остановилась и сказала:

— А вы что здесь делаете?

Причем сказала это так едко и так демонстративно поджав губы, что мне стало очень неприятно.

— Извините, не понял, — вежливо (пока еще вежливо) ответил я.

— То вы на наследие Епиходова почему-то претендуете, сейчас обвиняете Казимира Сигизмундовича в каких-то фантастических манипуляциях и махинациях, теперь сцепились с этим Кабановичем, целое шоу с разборками тут устроили. То на телевидении ток-шоу какое-то странное. Дешевый популизм. Вам не кажется, что вы слишком скандальный молодой человек для нашего института? — Она неодобрительно смерила меня взглядом.