Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 104 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

И, бережно придерживая под локоть, повела Алену Петровну к лифту. Та, бросив на меня испуганный взгляд, безропотно пошла с Танюхой.

— Так, — неодобрительно сказал Гайнутдинов. — Остальным оставаться на местах!

Впрочем, Чингиз и его ребята всерьез к этому призыву не отнеслись и свалили на улицу, типа покурить.

Вскоре поднялся наряд, как участковый и обещал. В квартиру зашли двое молодых мужиков в форме с заметно недовольными лицами — ну и понятно почему: субботний вечер, а тут вызов.

— Проникновение, — начал лаконично перечислять Гайнутдинов. — Дверь вышиблена, вон косяк. Групповое. И вот это, — он показал глазами на пол, где под его ботинком лежал нож. — Это уже, ребята, не семейный скандал. Это статья. И не одна.

Один из лежащих, тот, что покрупнее, попробовал приподняться и заскулил:

— Да я вообще не при делах, начальник! Мимо проходил, меня позвали спросить…

Гайнутдинов ласково на него посмотрел и согласился:

— Мимо проходил, конечно. С ножом. А тут Епиходов под руку подвернулся. Позвал спросить. С кем не бывает… Угу.

Парализованная страхом перед неминуемой расплатой Валерия мялась у стены, потеряв дар речи, а я подумал, как хорошо, когда никто не визжит так, что закладывает уши.

Участковый ткнул пальцем в Мишаню:

— У этого телефон, он все записывал. Вещдок, так что изымаем.

Мишаня, похоже, растерялся, продолжая снимать все происходящее, пока один из мужиков в форме без церемоний не забрал у него аппарат, сунув его в пакет.

Вспомнилась народная мудрость про яму, которую не стоит рыть другому. Вот же как обернулось. Ведь они приехали снимать кино, в котором негодяй Епиходов вышвыривает беспомощную женщину-инвалида на лестницу. И вот это кино сработает в мою пользу: на записи прекрасно видно и выбитую ногой дверь, и нож, и троих здоровых мужиков, лезущих в квартиру. Да и угрозы все слышно.

Ну а дальше все пошло по протоколу. Объяснения, понятые, осмотр косяка, опять объяснения. Вечер на этом для меня и закончился.

Валерию выводили последней. Я включил эмпатический модуль, надеясь увидеть хоть какие-то угрызения совести. Щас.

Сканирование завершено.

Объект: Валерия, 42 года.

Доминирующие состояния:

— Страх ситуативный (78%).

— Утрата контроля (66%).

— Поиск опоры (51%).

Дополнительные маркеры:

— Тремор кистей, дыхание поверхностное.

— Поза закрытая, плечи подобраны.

— Рационализация: «меня заставили».

Вместо агрессивной хабалки теперь передо мной стояла просто битая жизнью испуганная женщина, до которой дошло, что за свои поступки придется отвечать по-настоящему.

— Я-то при чем, — забормотала она, зыркнув на меня исподлобья. — Это все он. Мишаня. Поедем, говорит, дожмем этого чмошника, он мягкий, он отдаст. Я ему говорила — не надо бить, а он своих привел, типа на всякий случай… Я не знала про нож, слышите? Не знала!

— Интересно, знала ли Наташа, что вы за человек? — задумчиво спросил я. — Что вы ее именем чужую квартиру пытались отжать.

— Наташа? — поднял бровь Гайнутдинов.

— Это ее сестра, моя погибшая невеста, — пояснил я.

Валерию передернуло, и она зло проговорила:

— Какая она мне сестра! Сводная. Мать моя, шлендра, с отцом ейным сошлась и фамилию мне и себе на егошнюю сменила. Я Наташку, тварь эту… — махнув рукой, она не стала договаривать.