Книга Двадцать два несчастья. Том 8, страница 122 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Проходите, — вывел меня из оцепенения администратор.

Благодарно ему кивнув, я сделал несколько шагов и подошел к столику.

— Приветствую, — сказал я им.

Маруся улыбнулась, а Саша кивнул, привстав, и протянул мне руку.

— Александр Епиходов, — представился он мне.

— Сергей Епиходов, — ответил я, пожимая руку, и почувствовал, как он вздрогнул при звуках моего имени.

— Да, — сказал я, — я тройной тезка вашего отца и моего научного руководителя. Сергей Николаевич Епиходов.

— А мы уже едим, — извинилась Маруся и кивнула на тарелки на столе. — Сделали заказ, не знали, появишься ты или нет. Что-то никак дозвониться не могла, поэтому на тебя не заказывали.

— Ничего страшного, — сказал я. — Сейчас сам закажу.

Вспомнил, что поставил телефон на беззвучный, чтобы на кладбище никакие звонки меня не отвлекали. Посмотрел — да, четыре пропущенных от Маруси.

— Извините, — сказал я, — был у научного руководителя и в аспирантуре, чтобы не отвлекали, поставил на беззвучный, да так и забыл.

Я обезоруживающе улыбнулся. Маруся посмотрела на меня и тоже улыбнулась.

— А я знаю, кто у вас научный руководитель, — хихикнула она, словно пятиклассница, а затем вспыхнула.

Саша заметил наши переглядывания и помрачнел. Он немного изменился, стал более плотным. Он и так у меня был всегда эдакий коренастый крепыш, больше походил на Беллу. Если Маруська была похожа на меня, то Сашка — вылитая мать: темноволосый, темноглазый здоровяк. Сейчас он еще чуть поправился. Либо спорт забросил, либо спокойная семейная жизнь изменила его привычки. Но глаза оставались все такие же: живые и колючие. Он у меня вообще был весь по характеру такой — ершистый и прямолинейный ежик.

Сашка посмотрел на меня и недовольно буркнул:

— Маруся сказала, что ты хочешь поприсутствовать на годовщине нашей матери. Это обязательно было — влезать в семейные традиции?

Я посмотрел на него, чуть прищурившись, и в тон ответил:

— Ну, во-первых, познакомиться с тобой по-другому никак не получалось. Во-вторых, для меня Сергей Николаевич был как отец. Поэтому считаю, что тоже имею право, с вашего, конечно, позволения, присутствовать. Но, если напрягаю вас, я уйду.

— Нет, нет! Что ты! Что ты! — ахнула Маруся. — Оставайся, Сережа. Мы всегда приглашаем папиных и маминых знакомых или друзей. Но, к сожалению, никто не приходит. Поэтому мы всегда вдвоем. Это хорошо, если кто-то еще помянет маму с нами.

— Да, — кивнул я. — Давайте помянем.

Я сделал заказ официанту и повернулся к Марусе и Саше.

— И вот еще такой маленький нюанс. Но важный.

Вытащив из кармана два пухлых свертка, я положил один перед Марусей, другой — перед Сашей.

— Это вам.

— Что это? — нахмурился Саша, развернул сверток и заглянул в него. Глаза его полезли на лоб при виде толстой пачки. — Деньги?

Маруся тоже заглянула в конверт.

— Что это за деньги?

— Это из последнего гранта, который Сергей Николаевич делал вместе со мной. Я посчитал, что его долю лучше разделить между детьми, а не отдавать вдове. Думаю, он сам бы того хотел. Тем более мы с Марусей уже видели, что собой представляет эта вдова.

Я посмотрел на дочь, и она кивнула, задумчиво прикусив губу.

— Вот так я решил поступить. Но, если вы против, могу отдать все Ирине Павловне.

— Ни в коем случае! — категорическим голосом сказала Маруся и полюбопытствовала, не выдержала: — А сколько здесь? Там же много?