Книга Двадцать два несчастья. Том 8, страница 121 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Я встал с колен, поцеловал памятник, и резкий порыв ветра словно невзначай оторвал от венка небольшой желтый цветочек и швырнул его мне прямо в лицо. Я поймал этот цветочек и прошептал деревянными губами:

— Белла, если это знак, то спасибо, что ты меня услышала…

Сунул пластмассовый цветочек в карман и пошел. Брел по кладбищу и даже не чувствовал, как замерз, потому что холода не ощущал — на сердце у меня было горячо-горячо. После беседы с Беллой такое умиротворение снизошло, так легко и свободно стало, что я даже и не понял, как добрался до выхода.

Вышел через калитку и, как полагается, с поклоном перекрестился.

Возле ограды стояла пьянчужка, лицо у нее было опухшее от многодневных возлияний, она вся аж тряслась, то ли от холода, то ли с бодуна.

Протянув ко мне руку, она прохрипела:

— Мужик, подай Христа ради, копеечку?

Я пошарил по карманам, но ничего из налички не было.

— У меня только на карте, — сказал я ей виноватым голосом.

— Чтоб ты сдох, жлоб! — зло цвыркнула она и отвернулась.

— Но я могу вас покормить комплексным обедом вон в той столовой, — сказал я, кивнув на трапезную, которая была в двух шагах, и где, видимо, проходили поминальные обеды.

— Сам иди жри это хрючево! — по-хамски выкрикнула пьянчуга мне в лицо, подняла воротник повыше и торопливо перешла на другую сторону, словно журавль, высоко поднимая ноги в снегу.

Вот так вот бывает.

Я пожал плечами и отправился ловить такси, чтобы доехать в ресторан, где у меня была назначена встреча с Марусей и Сашкой.

Честно скажу, встречаться с ними я здорово опасался. С Марусей-то нет, мы уже виделись, и у нас выстроились прекрасные отношения. А вот с Сашкой у нас разладилось еще в прошлой жизни, сразу же после смерти Беллы. Особенно все стало плохо, когда я женился на Ирине. Он тогда вообще прекратил со мной любое общение. И перед этим, помню, мы столько друг другу наговорили плохого, что там о примирении и речи быть не могло.

Понятно, что сейчас для Сашки я просто Марусин знакомый и бывший ученик его отца, но вот какое-то подспудное переживание не давало мне покоя. Хотя после того как побывал на кладбище, поговорил с Беллой, мне стало как-то спокойнее, и я уже так сильно не волновался.

По пути с кладбища, конечно же, попал в пробку, но в дороге немного вздремнул, наверстывая после бессонной ночи с Анной. Забавно жизнь складывается: вчера в это время я пил чай с родителями Сереги в Казани, после чего отправился с Анной к Азе Ахметовне, а сейчас еду встречаться со своими детьми из прошлой жизни… Учитывая, сколько у меня вчера и сегодня случилось новых знакомств… Да уж, такой насыщенной жизни никому не пожелаешь. От такого хочется забиться сусликом в норку и не вылезать…

Из-за пробок я опоздал на пятнадцать минут. Когда вошел в ресторан, ко мне шагнул администратор и сообщил:

— Столиков свободных нет, извините.

— Это неважно, — сказал я, снимая куртку. — Меня ждут. Столик заказан на имя Епиходовых.

— Хорошо, — кивнул он, заглянув в планшет. — Проходите, пожалуйста.

Я сдал куртку в гардероб и прошел в зал. В полумраке ресторанчика тихо лилась классическая музыка, и за дальним столиком я увидел Сашку и Марусю. Сперва меня сковало шоком, потому что Сашку я не видел года два. Невольно застыл, не в силах даже пошевелиться, словно окаменел весь изнутри.