Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 36 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

В кармане брюк лежал телефон, в который бы вбит номер бывшего силовика Владимира. Он уже как минимум дважды выручал меня… вернее, Лейлу по моей просьбе, и снова обращаться к нему посреди ночи, злоупотреблять… Я засомневался, потому что берег этот козырь для расследования гибели меня-академика, для момента, когда без него не обойтись. Ну мало ли…

А тут… Спускать козырь на эту глупейшую ситуацию? Черт, ну кто тебя тянул за язык, Сашка?

Но других вариантов не оставалось.

— Погодите минутку, старший сержант, — попросил я.

Под его насмешливым взглядом я достал телефон. Пальцы, деревянные и подрагивающие то ли от адреналина, то ли от холода, не сразу попали в нужный контакт. Звонить сразу не стал, потому что не хотел будить человека. Решил, что будь что будет: если не ответит, то черт с ним, пусть оформляют, с остальным потом разберемся.

Написав сообщение: «Владимир, доброй ночи. Это Сергей Епиходов. У меня небольшие трудности в Москве. Могу я вам позвонить?» — я выключил экран и уже клал телефон в карман, когда он завибрировал от звонка.

— Я не сплю, бессонница, — сказал Владимир. — Что у тебя там стряслось, Сергей?

— Я с друзьями, нас четверых оформляет патруль на Маросейке, возле караоке. Старший сержант Костров.

— Причина?

— Выпили в караоке, вышли подышать свежим воздухом.

— Это все? — недоверчиво хмыкнул Владимир.

— Немного поборолись с другими гостями столицы, — объяснил я. — Я поборолся. Их отпустили.

— Понял, жди, — коротко сказал он, но не отключился, спросил: — Кто победил?

— Я.

— Молодец, — услышал я, и следом пошли длинные гудки.

Когда я убрал телефон, по спине прокатился озноб: мокрая от снега рубашка наконец дала о себе знать. Я начал дрожать. Черт, не заболеть бы теперь из-за всего этого!

Из-за закрытой двери караоке глухо доносилась музыка, кто-то надрывался под незнакомую мелодию. Патрульный повернулся к напарнику, тот пожал плечами. Секунд двадцать ничего не происходило, и я уже решил, что не сработает.

Потом рация на плече старшего ожила — короткий треск, щелчок.

— …Костров, прием… — прошипело оттуда сквозь помехи. — Четверо… Маросейка… да, те самые… Отбой оформления. Повторяю: отбой. Передали сверху.

Старший молча слушал, не перебивая.

— …Без протокола. Отпустить. Принял? — добавил голос уже четче.

— Принял, — тихо ответил Костров, чуть повернув голову к рации.

Сержант выслушал до конца, и лицо не изменилось, но я-то видел, что он не то чтобы злится, но все же недоволен таким исходом. Впрочем, было в нем и облегчение: старший сержант Костров ведь понимал, что виноваты обе стороны, а Гочу и компанию он уже отпустил, и оттого получалось несправедливо.

— Значит так, граждане певуны, — едко сказал он, убирая бланк. — Свободны. Лучше всего идите домой, отдыхайте, и чтоб без приключений больше.

Патрульные сели в машину и уехали. Красные габариты растаяли за поворотом. Мы остались на тротуаре, и снег повалил все гуще, засыпая темное пятно на асфальте.

Сашка проводил «УАЗ-Патриот» взглядом, медленно повернулся ко мне и спросил:

— А кому ты звонил, Серега?

— Да так, одному знакомому.

— Спасибо… твоему знакомому, — с видимым облегчением выдохнул он. — И тебе спасибо. Что-то я совсем дурака свалял.

Думаю, Сашка достаточно пожил, чтобы понять цену такого звонка, потому что во взгляде его мелькнуло что-то похожее на уважение.