Книга Двадцать два несчастья. Том 10, страница 67 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Григорий, буривший очередную лунку, с победоносным видом посмотрел на Борьку, потом на меня, а Анатолий тихо сказал:

— Видите, Сергей Николаевич, не зря мы Игорька взяли. Он иногда такое расскажет — хоть стой, хоть падай!

И так меня это достало — не Игорек, а бесконечное выканье, которое было вообще не в тему на рыбалке, — что я встал и предложил громко:

— Слушайте, мужики, — сказал я. — Раз уж мы тут все вместе да с ночевкой, да выпивать планируем, давайте уже на ты перейдем? А то «Сергей Николаевич» то, «Борис Альбертович» это… У меня уже скоро уши отвалятся!

— Да я и так на ты, — ухмыльнувшись, заявил Борька. — Епиходов, ты что, не заметил?

— Я ж не про вас, Борис Альбертович, у нас с вами субординация, — покладистым тоном сказал я. — А про остальных.

— А-а, — протянул Борька. — Но я не против, чтобы и ты мне тыкал. Называй меня просто шеф, если на то пошло.

— Хорошо, шеф, — мысленно ругнувшись, ответил я. Шеф, ну надо же!

— А давайте! — просияв, воскликнул Генка. — Свои уже все.

Остальные к нему присоединились, но не все. Я улыбнулся и посмотрел на Наиля. Он смутился и пожал плечами:

— Извините, Сергей Николаевич. Я постараюсь, но… не обещаю.

И в эту секунду где-то очень далеко за озером в лесу треснула сухая ветка.

Никто, кроме меня, не обратил внимания, а потом и я отбросил этот факт в сторону, потому что Григорий вытянул шнек и поманил меня рукой:

— Серега, давай-ка садись пробовать. Лунка свежая, лед только взялся, рыба не понимает еще, что мы тут.

Я подтянул ящик, перевернул его крышкой вверх и сел над лункой. Григорий выдал мне зимнюю удочку-балалайку, та была короткой, с тонким кивком на конце. На леске висел балансир — горизонтальная металлическая приманка, имитирующая малька.

— На окуня самое то, — нравоучительно и чуть ворчливым тоном заправского рыбака сказал Григорий. — В декабре по первому льду он жадный. Вода только встала, рыба кормится перед глухозимьем. Привяжешь сам, Серег?

— Думаю, да, — сказал я, потому что вязать рыбацкие узлы научился еще первоклашкой в далеком 1964 году на Клязьме.

Я взял леску, пропустил ее в ушко балансира и завязал клинч-узел двумя движениями, причем настолько уверенными, что заподозрил в прошлом Сереге рыбака.

— Вижу, рыбак ты опытный, Серега, — с одобрением хмыкнул Григорий.

— Я больше по летней, так что, если что, вы подсказывайте.

— Да это без вопросов. А то у меня племянник в прошлом году из Вятки приехал, так я его два часа учил узлы вязать — как рыба об лед! Потом плюнул и сам привязал.

Я осторожно опустил балансир в черную воду. Тот ушел на дно, кивок выпрямился. Я подтянул его на полметра вверх и сделал короткий взмах удилищем. Балансир вильнул в стороны и завис. Я сделал еще один взмах, подержал…

Тем временем Генка начал бурить свою лунку метрах в шести от моей.

— Серег, ты сегодня на улов настроен или просто посидеть? — поинтересовался он, не отрываясь от шнека.

— Ну, хотелось бы что-то поймать.

— Окушков я тебе гарантирую, тут они дерзкие и голодные.

— А щука тут берет?

— Берет. Только щуку без живца не возьмешь, а живца у нас пока ноль. Не спеши, я с тобой рядом тоже сейчас играть начну.

Анатолий занял место рядом со мной, только бурил с другой стороны.

Игорек, оставив свои конспирологические выкладки, наконец занялся делом — открыл баночку и начал вытаскивать оттуда личинок.