Книга Двадцать два несчастья. Том 10, страница 63 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Понятно, — сказал Наиль, кивнул и снова замолчал.

Тут «жигуленок» впереди нас прошел крутой поворот, и Анатолий сбросил газ.

Я тоже притормозил, выдерживая дистанцию. По правую руку лес расступился, и в просеке стало видно укатанную дорогу, уходящую в глубь чащи. На самом ее краю стоял поднятый ржавый шлагбаум, а справа от него — пустая бытовка с заколоченным окном. Колея за бытовкой шла дальше и через десяток метров терялась в снегу.

Анатолий аккуратно завел «жигуленок» в просеку, проехал еще метров двадцать, потом мягко тормознул и заглушил мотор. Я остановился за ним метрах в пяти. Стало слышно, как в моторных отсеках обеих машин щелкнуло остывающее железо и где-то далеко в лесу прокричала ворона.

— Приехали, дорогие гости, — спокойно сказал Генка, открывая дверь. — Дальше пешком.

С этими словами он вышел из машины, и в кабину сразу же дунуло холодом.

Я открыл свою дверь, начал выходить и тут же провалился в снег по щиколотку. Генка уже открывал багажник. Наиль вышел с другой стороны и аккуратно прикрыл дверь, прихватив папку с документами.

Из «жигуленка» впереди вышли Анатолий, Григорий и Игорек и тут же двинулись в нашу сторону.

— Сколько идти? — деловито уточнил Борька, предусмотрительно застегивая пуховик до горла.

— Да ерунда, километра полтора, — ответил Генка. — Если налегке — минут за двадцать дошли бы, но с санями — чутка больше. Считайте, минут сорок.

— Снаряжение само себя не понесет, Борис Альбертович! — злорадно сообщил я. — Мы вас тоже привлечем, не переживайте.

Борька только хмыкнул, после чего вытащил телефон, посмотрел на экран и нахмурился.

— Связи по-прежнему нет, — расстроенно сообщил он.

— А вы ее в Морках оставьте, — сказал Генка. — На льду не она вам нужна, на льду нужны шапка и водка.

— Щас! — строго сказал Анатолий. — До вечера водку не трогаем, Алексеич. Я тебе сто раз говорил. Лед только встал, а нас семеро. Мало ли что!

— Дотерпим, дотерпим, — миролюбиво согласился Генка. — Я ж не предлагаю прямо сейчас. Просто Борис Альбертовичу объясняю, какие у нас на сегодня приоритеты.

Григорий тем временем встал у задней двери, чтобы принимать то, что Генка ему оттуда подавал, складывая на укатанный снег у колеса.

Анатолий с Игорьком сложили свои сумки рядом с растущей кучей. Анатолий тут же встал помогать Генке — принимал из багажника одни сани, пока Гришка с другой стороны вытягивал вторые. Я ему помогал. Игорек остался у кучи и начал распределять вещи под укладку. Наиль, не зная, куда себя девать, стоял в стороне вместе с Борькой.

— Игорек, ты палатку давай, — сказал Гришка не оборачиваясь. — Она самая тяжелая, так что пусть ляжет в самый низ, остальное сверху.

Игорек молча взял сверток с палаткой-кубом и понес к саням.

— А я что? — спросил деловито Борька. — Чем помочь-то?

— Свои вещи не забудьте, рюкзачок тот же, Борис Альбертыч, — сказал Григорий. — Ну и термос, если там что осталось, не забудьте.

Через десять минут двое саней были загружены и связаны стропами. Сверху Григорий положил длинную пешню с заточенным наконечником, обмотанным куском холстины, чтобы не цеплялась.

— Алексеич, ты первый, — сказал он Генке. — Толян со вторыми санями за ним. Я замыкаю. — И объяснил для нас: — Я тут самый опытный, буду смотреть по льду, потому что с хвоста виднее, кто куда лезет. Если кто-то отстал или пошел не туда — с хвоста сразу видно. А впереди только дорогу видишь, людей не контролируешь.