Книга Двадцать два несчастья. Том 10, страница 121 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Даня предлагает отправить его почему-то в Казахстан (кумыс), а мне кажется — лучше на Камчатку. Там морепродукты. Мы уже третий день ругаемся самыми плохими словами.

Поэтому мы подумали-подумали и предлагаем вам предложить регион, в который скоро поедет Епиходов собирать фокус-группу. Пишите свои хотелки в комментах. Только нужна аргументация, почему именно туда, а не, к примеру, в Нарьян-Мар.

Ждем ваши предложения.

Кабинет накрыла минута всеобщего замешательства, которую прервал голос директора Ярмоленкова:

— Ну, что я могу сказать, — подытожил он зычно. — Большинством голосов преимущество отдано аргументации Сергея Епиходова, аспиранта Бориса Альбертовича. К сожалению, вы… э-э-э…

— Александр Филиппович, — подсказал Кабанович подобострастным тоном.

— Да, Александр Филиппович. Так вот, вы, Александр Филиппович, не смогли конструктивно доказать, что являетесь полным преемником научного наследия академика Епиходова. Но, в принципе, продолжить работать по заданному им направлению и основным трендам вы вполне себе можете. У нас в институте научная школа академика Епиходова очень богата на разнообразные направления, поэтому вы вполне можете присоединиться к любому из тех вопросов, которые были в диапазоне интересов покойного академика. Мы никогда не мешаем другим исследователям искать подтверждение или даже опровергать, или же расширять проводимые у нас исследования. Только благодаря такой нашей позиции отечественная наука не стоит на месте, иначе была бы стагнация. Правильно я говорю?

Он посмотрел на присутствующих внимательным отеческим взглядом, и все, словно китайские болванчики, закивали. Удостоверившись, что его мудрость на народ повлияла должным образом, директор благосклонно крякнул и продолжил воспитательный процесс:

— Поэтому далее упорствовать и доказывать, что аспирант Епиходов самозванец и аферист, будет некорректно. Я предлагаю такой вариант: давайте, Александр Филиппович, переведем нашу энергию из негативного русла в созидательное. И возможно даже, что когда-нибудь вы с Сергеем Епиходовым напишете совместную научную статью в каком-нибудь высокорейтинговом журнале и прославите наш институт…

Он довольно хохотнул и посмотрел на всех лукавым взглядом:

— А почему бы и нет? А может, даже монографию. И где гарантия, что завтра-послезавтра не возникнет какая-нибудь новая теория Епиходова-Кабановича, которая поставит всю науку на уши? Почему бы и нет?

Все опять сдержанно посмеялись и с ожиданием посмотрели на директора.

— Ну а если больше вопросов нет, то я предлагаю это заседание закрыть. И в протокол, пожалуйста, занесите, что мы созданной авторитетной комиссией в присутствии как Кабановича, так и Епиходова, проверили подлинность и результативность исследований, и никакого плагиата не обнаружено. А значит, все исследования продолжаются в том же духе.

— Позвольте! — аж подпрыгнул Лысоткин. — Я не могу согласиться с такой формулировкой вопроса!

— Что опять не так? — скривился директор и побарабанил пальцами по столешнице.

— Этот Епиходов, — ткнул в меня пальцем Лысоткин, — действительно аферист и к науке отношения не имеет!

— Я попрошу! — взвился Терновский, аж подскочив со своего места.

И они с Лысоткиным, словно два боевых петуха, с ненавистью и яростью уставились друг на друга. Лысоткин побагровел, а Терновский, наоборот, побледнел, и они стояли и смотрели друг на друга ненавидящими взглядами.