Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 52 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Анна дернула меня за ремень, и мы, продолжая целоваться, двинулись вслепую и задели дверной косяк. Она приглушенно рассмеялась, я подхватил ее, и последнее, что запомнил отчетливо, — рыжий свет торшера на смятом покрывале и как она опрокинулась на подушки, увлекая меня за собой.

Хорошо все-таки, что Наиль перенес завтрашнюю встречу с медсестрой на одиннадцать.

Чайник на плите так и остался холодным.

Ночь я провел у Ани, а утром мы продолжили то, чем занимались половину ночи, так что позавтракать у нее я не успел, хотя она настаивала. Даже от кофе пришлось отказаться, потому что я опаздывал.

Но настроение все равно было прекраснейшим! Во многом, благодаря Ане и проведенной с ней ночи — ничто так не поднимает самооценку мужчины, как ночь, проведенная с прекрасной женщиной, — но еще и из-за показаний Системы, которая, похоже, тоже осталась очень довольна моими успехами на этом фронте.

Внимание! Положительная динамика!

Зафиксировано: умеренная кардионагрузка (суммарно 3 ч 12 мин), улучшение сосудистого тонуса, снижение базального кортизола на 34 %.

Уровень социальной изоляции понижен.

Гормональный статус: выброс окситоцина и эндорфинов, пролактин повышен (фаза восстановления), уровень свободного тестостерона стабилен в пределах верхней границы нормы.

Иммунный статус: повышение иммуноглобулина А.

Предстательная железа: застойные явления устранены, риск конгестивных осложнений снижен.

Сосудистая функция малого таза: кровенаполнение восстановлено, эндотелиальный тонус в норме.

Вариабельность сердечного ритма в фазе глубокого сна улучшена.

Психоэмоциональный статус: тревожность снижена на 41 %, раздражительность устранена, депрессивная симптоматика не выявлена, качество сна повышено, самооценка повышена.

Рекомендуется поддерживать регулярность текущего режима.

Прогноз продолжительности жизни уточнен: 4 года 7 месяцев 11 дней (+9 дней).

Так не хотелось расставаться с Анной, что добрался до дома впритык.

Успел только заварить полный чайник имбирно-мятно-ромашкового чая, как ровно в одиннадцать, как по часам, позвонил Наиль.

— Мы внизу, — коротко сказал он. — Она нервничает. Попросила, чтобы без записи. Ни телефона на столе, ни диктофона.

— Понял, Наиль. Поднимайтесь, второй этаж, квартира шестьдесят девять.

Пока они поднимались, я прошелся по квартире критическим взглядом. Учитывая, что на этой неделе Танюха по своей инициативе снова приходила сделать уборку, а я дома не ночевал, был полный порядок.

Впрочем, порядок внешний. За несколько лет, пока Серега убивал хату, квартира впитала тоску и вселенскую скорбь, как штукатурка впитывает сырость, и никакой клининг этого не выведет. Не говоря уже о впитавшемся во все поверхности сигаретном дыме. Обои в коридоре отходили по швам, на кухонном потолке желтело пятно от давнишней протечки, а батарея под окном чуть слышно потрескивала, будто жаловалась на ревматизм.

В общем, тут либо ремонт капитальный делать, о чем я уже давно серьезно подумывал — все равно же пока в Морках, — либо продавать квартиру и искать что-то получше. Впрочем, деньги у меня хоть и были, но пока требовались на совсем другое.

В дверь как-то нерешительно позвонили — один раз, без повтора, но я ждал, а потому сразу открыл.

Наиль вошел первым. Маленький, щуплый, в черном пальто, обмотанный шарфом, из-под которого торчал острый крючковатый нос, — он выглядел как промокший воробей, которого пустили обсохнуть. Этакая чуть облагороженная версия Пивасика. За его спиной стояла женщина.