Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 103 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Здравствуй, лекарь, — Карасев поднял руку в приветственном жесте и чуть обозначил полупоклон, а затем укоризненно добавил то, что повергло меня если не в смятение, то в смущение. — Долго же ты сюда шел, заблудшая душа.

Я решил проигнорировать такой странный наезд. Заблудшей душой меня еще никто не называл, ни в этой, ни в прошлой жизни. Хотя все когда-то бывает в первый раз. Вполне возможно, что это приветствие такое у всех хранителей священных мест.

— Но хорошо, что дошел, — добавил Карасев. — И хорошо, что не дал бабке Настасье Прохоровне помереть. Рано ей еще на тот свет.

Не зная, как реагировать на его осведомленность и синдром бога (разве ему решать, кому рано умирать, а кому нет?), я промолчал.

— Знаю я о твоих проблемах с санаторием, — медленно изрек он.

Причем, именно что изрек, а не сказал, и посмотрел на меня таким взглядом, от которого захотелось влезть на табуретку, опустить руки по швам и с выражением прочитать стих (утрирую, конечно, но довериться этому доброму человеку действительно захотелось, причем немедленно).

Я помотал головой, прогоняя наваждение. Да что такое⁈ Не выспался я, что ли? Нужно отдыхать больше.

— И что вы скажете? — в ответ спросил я. — Как, по вашему мнению, стоит ввязываться в борьбу? Или лучше поискать другие варианты? В других регионах.

— Духи говорят, что твое дело правое, — тихо молвил Карасев. — Делай то, что должен, и не бойся. Духи тебя поддержат. И все у тебя получится. Причем даже лучше, чем ты сам ожидаешь.

От такой информации я аж завис. Нет, я в Морках уже сталкивался с тем, что местные постоянно рассказывают о духах, навигатор не работает и посреди поселка неожиданно стоит буддистская ступа. Более того, мне прекрасно известно, что многие народы верят во всякие такие легенды. Но вот сейчас стоит передо мной взрослый, адекватный с виду, человек и на полном серьезе утверждает, что духи меня поддержат.

Я прищурился, разглядывая его, но никак прокомментировать не успел, потому что Карасев сказал:

— Не веришь мне, лекарь. Хотя сам уже два раза живешь. И почему это ты решил, что сам так можешь, а вот другие духи нет?

Он грустно усмехнулся и с укором качнул головой:

— Эх, люди, люди. Всегда вы всему стараетесь найти оправдание или объяснение…

Тут у меня на телефоне тренькнуло сообщение. Я взглянул — писал Караяннис:

«Здравствуй, Сергей. Возникла еще одна проблема. У тебя. Мне тут передали, что на тебя подано исковое заявление от Юмашевых. Тебя обвиняют в махинациях с акциями галереи искусств. Послушай, слишком много на тебе разных судебных дел. Это может сыграть против тебя в деле с завещанием Епиходова. Разберись с ними, причем срочно!»

Извинившись перед Карасевым, я напечатал ответ:

«Артур Давидович! Юмашевы — это Алиса Олеговна и ее блудливый муж Виталик. Я вам рассказывал о них. Можно я позвоню вам? Когда будет удобно?».

Ответ пришел сразу же:

«Я сам наберу тебя вечером. После десяти, не раньше».

В ответ я лайкнул его сообщение.

Затем поднял глаза на Карасева, а тот стоял и улыбался негромкой понимающей улыбкой. Заметив мое недоумение, сказал:

— Я тебе еще раз говорю, лекарь, все у тебя будет хорошо. И с санаторием, и с галереей этой. Бабу нужно держать в узде. Любую бабу. Не уступай ей. Она потом тебе сама спасибо скажет.