Книга Двадцать два несчастья. Том 6, страница 98 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Райка смущенно потупилась и вспыхнула.

— Мы еще ей седину закрасим — и будет вообще красотка. Хоть замуж отдавай, — хихикнула Венера.

— Молодцы, — похвалил я. — А сейчас дайте мне две минуты, я разденусь, а затем, Раиса Васильевна, жду вас в кабинете приема. Нам есть о чем поговорить.

— Да, да, конечно, — заторопилась Райка, не зная, куда девать руки.

Я разделся, натянул халат и так, не застегивая, зашел в кабинет. Там сел за стол таким образом, чтобы за моей спиной был виден шкаф с папками и карточками пациентов, а также большой красочный плакат с профилактикой полиомиелита.

Затем взял телефон, широко улыбнулся и сделал селфи. Посмотрел — вроде неплохо получилось. Фотографию отправил Вере Андреевне, правда, на телефон Николая Семеновича, потому что у Серегиной мамы телефон был принципиально кнопочный. Но подписал так:

«Привет, мама, ты была абсолютно права. Жилетки под халатом практически не видно, зато насколько тепло и хорошо мне работать. Спасибо тебе большое!»

И отправил. Надеюсь, она порадуется.

— Фотосессию устроили? — хихикнула Венера, которая в этот момент заглянула ко мне и обнаружила, что я фоткаюсь прямо на рабочем месте.

— Ага, — ухмыльнулся я, но затем засмеялся и пояснил: — Мама связала жилетку и родительской волей заставила меня ее взять и носить под халатом. Так что сделал документальное подтверждение и отправил ей: пусть радуется и верит, что жилетка не лежит, сиротливо спрятанная в шкафу, а я ее действительно ношу на работу.

— Ой, какой вы заботливый и примерный сын! — всплеснула руками Венера и восхищенно улыбнулась.

Райка стояла в дверях и тоже улыбалась.

— Ну это же мама, — развел руками я. — Нельзя маму расстраивать. А так она целый день будет довольная и в хорошем настроении. Еще и подружкам будет хвастаться, вот увидите!

Обе женщины синхронно закивали.

— Но это все лирика, а нам пора работать, — сказал я и гостеприимно добавил: — Проходите, Раиса Васильевна.

Я специально сейчас обращался к Райке на вы и подчеркнуто уважительно. После того нашего разговора хотел показать ей, что изменение в поведении и отказ от алкоголя сразу влечет за собой и изменение отношения окружающих. По крайней мере — моего.

— Прошу, садитесь, — указал я на стул напротив.

Райка смущенно кивнула и тяжело опустилась на стул. Не зная, куда девать подрагивающие руки, она сунула их между коленями и уставилась на меня преданным взглядом побитой собаки.

— Как у вас обстоят дела? — начал разговор я. — Как себя чувствуете? Температура, давление? Голова не кружится?

— Чувствую себя хорошо, — выдавила Райка. — Немного голова болит, но это у меня всегда так.

— Как настроение? — улыбнувшись, продолжил я, тем временем отмечая в карточке показатели.

Тренькнула Система и выдала график. В принципе, учитывая ее трехдневную пьянку и то, что после этого загула прошло всего два дня, все было более-менее нормально для ее возраста и образа жизни.

— Хорошее, — улыбнулась Райка.

— Через четыре дня Борьку выписывают, — сказал я и посмотрел на нее.

Райка опустила голову, стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Его перевели в обычную палату, — продолжил я, продолжая смотреть на нее.

Женщина вздохнула, ее плечи опустились еще ниже, и она снова промолчала.

— И эти четыре дня Борька будет находиться в обычной палате, — повторил я, чувствуя, как внутри все закипает.