Книга Двадцать два несчастья. Том 5, страница 71 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ты сейчас о чем? — попытался понять незатейливую логику соседки я.

— Я про Марину эту твою!

Сначала я даже не понял, про какую Марину речь. А потом до меня дошло: это же про Носик она.

— А что не так с Мариной? Она приходила? Вы поссорились? Подрались?

— Позвонила мне и сказала, что типа ты разрешил ей взять у тебя кастрюлю и постельное белье. И чтобы я открыла ей твою квартиру!

— И что? — не понял я. — Да, разрешил. У тебя же есть ключ. А я в Морках сижу. И что, тебе трудно спуститься на лифте и открыть ей дверь? В чем ужас ситуации?

— Ты совсем дурак, Епиходов, да? — печально спросила Танюха, а я не выдержал и осерчал:

— Татьяна! Говори нормально! Что не так?! Она тебе угрожала? Шантажировала? Чего ты с утра всполошилась?

— Все не так! — рыкнула на меня Танюха. — Лучше бы она угрожала и шантажировала!

— Да говори ты уже! — рявкнул я.

— И скажу! — вызверилась Танюха. — Врет все твоя эта Мариночка!

— Почему врет? Она из дома ушла — с матерью рассорилась. Сняла квартиру на последние деньги. А вещей у нее нету. Она, как уходила, только личную одежду прихватила, и все. Вот и попросила одолжить до зарплаты. Она сразу вернет.

— Не верю! — словно Станиславский, заявила Танюха.

И хотя вряд ли она даже подозревала о существовании незабвенного Константина Сергеевича, тон был точно такой же.

— Во что не веришь?

— Епиходов! Она же типа работает в больнице! На крайний случай можно типа там взять. У вас одноразовые простыни есть. Или типа у подруг…

— Нет у нее подруг, — сказал я в трубку, правда, неуверенно.

— Семки гони! — потребовал Пивасик и для дополнительной аргументации свирепо щелкнул клювом.

Я знал, что сейчас последует воодушевленное исполнение песни «Матушка-земля» в интерпретации Пивасика, поэтому торопливо переключил телефон на громкую связь, схватил коробку с кормом для попугайчиков и принялся засыпать ему в кормушку.

Но Пивасик не оправдал моих ожиданий и сменил репертуар, протяжно пропев:

— Еду-у-у в Ма-га-да-а-ан!

— Да ладно! Совсем типа нету?! — хмыкнула Танюха и вздохнула: — Что ж ты, Епиходов! Медицинскую академию закончил. В аспирантуру вон поступаешь. А сам как дитя малое! Ты типа не понимаешь разве, что она вокруг тебя не просто так хороводы водит? И возьмет у тебя пододеяльник и кастрюлю, а потом, когда вернешься, типа отдавать придет. Сначала кастрюлю. На следующий день — пододеяльник… потом — трусы…

— Какие трусы?! — возмутился я. — Никакие трусы я ей не обещал!

— Это я утрирую! — фыркнула Танюха и добавила уже более спокойным тоном: — Но ты меня понял. Это старая бабская типа беспроигрышная стратегия. Мужики стопудово ведутся. Короче, ты ее типа спасаешь, спасаешь, а потом тебе уже жалко ее отпускать. Чем больше спасаешь — тем больше потом жалко.

— Тебя я тоже спасаю, — буркнул я неприветливо.

— Но она же этого не знает, — вздохнула Татьяна и добавила: — В общем, она мне позвонила, и я сказала ей типа прийти. Она заявилась вчера вечером. И я ей дала и кастрюли, аж две, и постельное, и чашку, и утюг!

— Утюг плохо работает, — сказал я. — Зря дала.

— Я это все свое дала! — заявила Татьяна. — И типа без возвращения.

— Ты с ума сошла?! — обалдел я. — Сколько там за это по цене? Говори, я переведу.

— Остановись, Епиходов, — фыркнула Танюха. — Это все мне клиентки отдают. Бесплатно. Так что у меня такого барахла полно. Я ей еще два махровых полотенца дала и тазик. Мои клиентки типа богатые и постоянно все обновляют в доме. То интерьер должен быть типа бежевый, и синие полотенца срочно отдают мне, то, наоборот, все типа белое, и уже отдают бежевые. А одна так вообще раз в три года делает полный ремонт и меняет все, включая ножи.