Книга Двадцать два несчастья. Том 5, страница 69 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Жена пациента — та самая женщина в платке — бросилась навстречу и попыталась упасть на колени.

— Спаситель! Батюшка родимый! Васеньку моего спас!

Я еле успел ее подхватить.

— Не надо. Рано радоваться. Операция прошла успешно, но первые сутки критические. Нужно наблюдение.

— Но он жив? Жив?!

— Жив. И если не будет осложнений, выкарабкается.

Она разрыдалась и повисла на мне. Я неловко похлопал ее по спине.

Рядом стояли несколько человек, которых я не знал. Видимо, родственники или соседи — набежали, услышав новость. Сарафанное радио в этих краях работало быстрее интернета.

— Это тот самый доктор? — услышал я чей-то шепот. — Который из Казани?

— Он самый.

— Надо же. А с виду молодой совсем.

— Какая разница, какой с виду? Главное — руки золотые.

Я деликатно отстранил жену пациента и передал ее кому-то из родственников.

— Извините, мне нужно оформить документы, — сказал я.

На самом деле мне нужно было сесть и не падать, но показывать слабость при всех не хотелось.

Лида нашла меня в коридоре у своего кабинета. Я сидел на стуле и тупо смотрел в стену.

— Сергей Николаевич, — тихо сказала она. — Вот, держите.

Она протянула мне кружку чая и бутерброд с сыром.

Я посмотрел на нее, потом на бутерброд, и вдруг понял, что голоден как волк. Не считая булок с корицей у Венеры, с самого утра ничего не ел. А ведь уже девять часов вечера почти. Неудивительно, что меня шатает.

— Спасибо, — с благодарностью сказал я.

Чай был сладкий, а бутерброд с обычным плавленым сырком, но сейчас это казалось вкуснее любого ресторанного блюда. В тысячу раз вкуснее.

— Сергей Николаевич, а ведь вы настоящий хирург, — сказала Лида, глядя на меня с каким-то новым выражением. — Не как… — Она осеклась.

— Не как кто? — спросил я, жуя.

— Неважно. — Она покачала головой. — Просто… спасибо вам. За Борьку. За этого мужика Василия. За все.

Я кивнул, продолжая есть, и тут в коридоре послышались шаги. Главврач.

Александра Ивановна остановилась рядом и некоторое время смотрела на меня молча.

— Пациент стабилен, — сказала она наконец безэмоциональным голосом. — Николай Борисович говорит, прогноз благоприятный.

— Хорошо.

— Вы понимаете, что действовали без разрешения?

— Я понимаю, что спас человеку жизнь.

Она помолчала, пожевала губами, прежде чем сказать:

— Документы оформите как следует. Подробный протокол операции. Обоснование экстренности. И учтите: если возникнут осложнения, отвечать будете вы.

— Разумеется.

Она постояла еще секунду, словно хотела что-то добавить, потом развернулась и ушла.

Лида проводила ее взглядом.

— Она не поблагодарит, — тихо сказала она. — Никогда. Но знает, что вы сделали. И все знают.

Я допил чай и поднялся.

— Мне нужно домой. Документы оформлю завтра. Сейчас я просто упаду, если не лягу.

— Конечно. — Лида кивнула. — Вам вызвать такси?

— Не надо. Дойду пешком. Потихоньку. Тут недалеко.

На улице было темно и холодно, уже по-настоящему зимний воздух обжег легкие, но это было даже приятно после духоты операционной, запаха крови, боли и антисептика. Просто дышать свежим воздухом казалось невиданной роскошью.

Я медленно брел по улице, подсвечивая себе телефоном. Фонари здесь горели через один, а тротуаров не было вовсе — только утоптанная тропинка вдоль дороги.

День выдался длинный. Утром Чукша, тетя Мотя, невероятно красивая Венера и прием пациентов, потом Борька с эмпиемой плевры, активация нового модуля, который выжрал все силы, потом возвращение в Морки, разборки с начальством, попытка подставы с консилиумом и под конец эпидуральная гематома. Нормальный такой денек.