Книга Двадцать два несчастья. Том 4, страница 98 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Э нет, — покачал я головой. — Предпочитаю продолжить наше сотрудничество без официального оформления. У меня такая ситуация: я больше не работаю в больнице и сейчас по итогам реорганизации буду получать выплаты. Поэтому все, что начнет приходить мне на карточку, все отчисления в пенсионный фонд и налоговую будут мешать получать причитающееся.

Роман Романыч сперва подмигнул, затем яростно закивал и многозначительно спросил:

— А хотите чаю?

От такой смены настроения мне стало любопытно. Я не привык, уходя, жечь за собой мосты, поэтому снисходительно согласился:

— С удовольствием.

Тем более мне еще нужно было привезти им остаток денег за товар.

Мы прошли в смежный кабинетик, где был небольшой диванчик, пара кресел и столик для отдыха. Клерк-шептун принес нам чай. Я очень надеялся, что он не плюнул в мой стаканчик. Но на всякий случай, когда Роман Романыч отвернулся, ловко поменял два стаканчика местами.

Тем временем хозяин спросил:

— Слушайте, Сеггей Николаевич, откгойте секрет: как вам удалось так быстго и успешно геализовать эти БАДы?

— А что? — вопросом на вопрос ответил я.

— Да они у нас на складах, честно скажу, годами пылятся. Мы не можем пгодать даже двадцать пять пгоцентов. Я уже говогил совету дигектогов, что нужно менять напгавление газвития фигмы, но они ни в какую. Потому что у них поставщики, контакты… Не хотят подумать о газвитии! А нам девать некуда то, что лежит на складах.

Он с надеждой посмотрел на меня:

— Может, вы взялись бы за это? Ну, хоть частично?

Я задумался. С одной стороны, можно было поставить это на поток, и те же бандюки, да и не только они, покупали бы БАДы. Но с другой — зачем оно мне? Если копнуть глубже, к этим БАДам нужна хорошая медицинская исследовательская лаборатория. Чтобы проверять их на качество, на истечение срока годности, на совместимость с другими лекарствами, на реакцию организма на разные компоненты. А это гигантская научная и практическая работа. Комплексная и многолетняя. Никто этим заниматься не будет, да и денег нет. Возьму эти БАДы, продам, а кто-нибудь выпьет сильнодействующее лекарство, а потом этот БАД, и двинет кони. И зачем мне, чтобы на меня думали, и родня проклинала?

— Спасибо большое за доверие, Роман Романыч, — сказал я, — но, к сожалению, у меня сейчас другие планы. Буду поступать в аспирантуру. Поэтому с вами могу сотрудничать только по совместительству, раз в квартал, не чаще. Но большие партии мы могли бы реализовать. Сейчас клиенты допьют вот эти БАДы, по моим подсчетам, за два-три месяца, как раз пройдет квартал, и мы можем повторить.

Роман Романыч засиял от такой идеи:

— Но вы бы пока что могли геализовать дгугие БАДы? — вкрадчиво спросил он.

— Нет, нет. Сейчас буду полностью сосредоточен на аспирантуре, — ответил я.

— А давайте я пгедложу вам одну вещь? Посмотрите? — Он поднялся и потащил меня к выходу. — Пойдемте на склад…

Для того чтобы попасть на склад, нам сначала пришлось выйти на улицу. После запахов, которые были в офисе-ангаре, я аж задохнулся от свежего воздуха. Но долго радоваться хорошему не пришлось: буквально за поворотом мы свернули к длинному вытянутому зданию, на массивной серой двери которого красовалась табличка «Склад № 3. Доступ ограничен» и желтый запрещающий значок.