Книга Двадцать два несчастья – 3, страница 53 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Да какой там сон, — махнула Светка рукой. — Работаю ночами тут же, от Марата помощи не дождешься.

— Вот поэтому и забываешь. Во сне мозг включает что-то вроде внутренней уборки — вымывает токсичные белки, которые за день накопились. Если не выспалась, этот мусор остается, и голова работает хуже. А со временем, если хронически недосыпать, риск деменции растет.

Светка нахмурилась и стала еще больше похожа на прапорщика в отставке.

— Деменции? Это когда старики того… забывают все?

— Именно. Но это не приговор, если вовремя начать профилактику.

— И чего делать? Со сном понятно, поспать я люблю. А че еще?

— Смотри, — сказал я, облокотившись о прилавок. — Первое и самое важное — да, полноценный сон. Второе — движение. Полчаса быстрой ходьбы в день. При физической нагрузке в мозге выделяется вещество — нейротрофический фактор, который помогает нервным клеткам расти и образовывать новые связи, особенно в гиппокампе, который отвечает за память. Третье — учить новое. Именно новое, а не кроссворды. Кроссворды — это повторение того, что уже знаешь. А мозгу нужно когнитивное усилие, напряжение на незнакомом. Язык какой-нибудь, музыкальный инструмент, танцы. Когда осваиваешь непривычный навык, мозг строит новые нейронные пути.

Светка задумчиво покрутила карандаш.

— Я вот хотела на вязание пойти. Крючком. Но думала — ерунда, бабкино занятие.

— Отличная идея. Новый навык плюс мелкая моторика — мозгу самое то. Кроме того, вязание во многих культурах мира приравнивается к молитве и медитации. Раньше в дворянских семьях вязание для женщин было обязательным. Или вышивание.

— А ты-то сам чего принимаешь? — прищурилась Светка. — Ну, для мозга?

— Ничего не принимаю. Бегаю по утрам, сплю нормально, не пью. Кстати, — я поднял бутылку воды, — обезвоживание память сильно убивает. Даже легкое — на пару процентов — уже снижает концентрацию и скорость мышления. Хотя б литр чистой воды в день, и соображать будешь быстрее.

— Ой, какое-то гониво.

Я пожал плечами:

— Это доказано кучей исследований. Сон, движение, обучение новому — вот три вещи, которые реально меняют мозг на уровне биохимии. Научно доказано, что у тех, кто ходит пешком и нормально спит, гиппокамп буквально меньше усыхает с возрастом. А кто учит новое — у тех появляются свежие нейронные связи. Причем в любом возрасте.

— Ну, раз так… — Светка улыбнулась. — Я так понимаю, сразу это не сработает?

— Ошибаешься. Сразу начнет работать. Сон — это вообще моментально: выспалась, и голова яснее. С ходьбой чуть медленнее, но тоже не месяцами — через пару дней уже чувствуешь, что мозг не буксует. А долгосрочный результат — это когда все вместе превращается в привычку. Можешь начать с мелочей: попробуй чистить зубы другой рукой.

— Ладно, уговорил. — Она махнула рукой. — Чистить так зубы я попробую. И остальное.

— О! — воскликнул я, вспомнив кое-что еще. — Есть еще одна рабочая фишка. Умывание холодной, а лучше ледяной водой, и на вдохе задержать дыхание секунд на десять. Это включает рефлекс ныряльщика, когда мозг воспринимает холод как сигнал к погружению и переключает нервную систему в режим усиленного контроля. Пульс немного падает, сосуды сужаются, и выбрасывается норадреналин — он как раз отвечает за ясность мышления и тонус внимания. В итоге голова проясняется, и мозг работает заметно собраннее.