Книга Двадцать два несчастья – 3, страница 131 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Внимание! Обнаружен токсикологический объект!

Функциональность Системы восстановлена до 5%!

Подключен химико-токсикологический модуль.

Анализ состава завершен.

Объект: косметическое средство (крем для лица).

Основные компоненты:

— Женьшень (экстракт).

— Слизь улитки.

— Пептиды.

— Гиалуроновая кислота.

— Ниацинамид (витамин B3).

— Ретинол.

— Церамиды.

— Жемчужная пыль.

— Вода.

— Масло ши.

Обнаружены токсичные примеси:

— Оксибензон (превышение ПДК в 12 раз).

— Метилизотиазолинон (превышение ПДК в 658 раз).

— Кадмий в составе красителя (превышение ПДК в 1341 раз).

— Свинец в составе красителя (превышение ПДК в 1923 раз).

Прогноз при продолжении использования: прогрессирующая интоксикация тяжелыми металлами, необратимое поражение почечных канальцев, развитие хронической почечной недостаточности.

Рекомендация: немедленное прекращение использования, утилизация продукта, хелатирующая терапия.

Уставившись на системный текст, я мысленно хмыкнул. Вот оно что. Китайская косметика с запредельным содержанием тяжелых металлов. Очевидно, что Система адаптировала числовые показатели для удобства восприятия, обычно такое считается в ppm — частицах на миллион. К примеру, щепотка соли в ведре — это 100 ppm.

А еще я облегченно выдохнул. Хорошо, что вместе со свинцом был и кадмий, который действует моментально, иначе токсический эффект так быстро не проявился бы. Впрочем, мой новый модуль обнаружил это дистанционно. Любопытно, что мне даже не пришлось касаться крема рукой, что наталкивало на определенные мысли о природе Системы, но момент размышлять о ней был неподходящим.

Теперь оставалось сказать об этом Филипповой, но так, чтобы не говорить правду:

— Это крем, — объявил я. — Вы сами себя травили вот этим кремом.

— Да как же так? Это очень дорогое омолаживающее средство… — поняв, что проболталась, Филиппова вспыхнула и запнулась.

Я благородно сделал вид, что ничего не понял.

— Сколько вы этим кремом пользуетесь?

— Пару дней.

— И что, до сегодняшнего дня ничего не замечали?

— Я начала четырнадцатидневную аскезу, — смутилась Филиппова. — Думала, что тошнота и недомогание — это ее результат.

— Что за аскеза?

— Антиэйдж, — прошептала она и покраснела.

— Так, — покачал головой я. — А тот врач, что наблюдал за вами во время аскезы, он разве ничего не заметил?

— Да зачем врач на аскезу? — удивилась она. — Там же практики ограничения в питании, я не ем мясо, яйца…

— А борщ? — удивился я.

— Вегетарианский, — усмехнулась она.

— Ну, с питанием ясно, а остальное?

— Да там ничего такого.

Она пожала плечами и отвела взгляд. Говорить ей на такие почти интимные темы явно не хотелось, но я красноречиво смотрел на нее, и ей пришлось продолжить:

— Там в основном работа с энергиями, вибрациями, ну и плюс кремы разные, промасливания…

— А вас, случайно, не Великий Карун обучал дышать маткой? — не знаю зачем, брякнул я.

Она удивилась:

— Нет.

— В общем, «поблагодарите» подругу за подарок, — подытожил я. — Если бы вы попользовались этим кремом еще дольше, боюсь, никакие антиэйдж-аскезы вам бы уже не помогли.

Филиппова потупила взгляд, но потом взяла себя в руки:

— Спасибо вам, Сергей Николаевич, — тихо проговорила она. — Я вам обязана, по сути, жизнью. Даже удивительно, как вы так сразу выявили яд. А ведь мне про вас говорили совсем другое…