Книга Двадцать два несчастья – 3, страница 112 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Ничего не было в порядке.

Холодный ветер пытался пробиться под куртку, но я почти не замечал ни его, ни накрапывающего дождя. Шел на автопилоте, механически переставляя ноги, и думал о том, что надо было слушать интуицию. Витрины магазинов отбрасывали на тротуар разноцветные прямоугольники света, и в одном из них отражался силуэт крупного мужчины в расстегнутой куртке — мой силуэт, хотя я до сих пор иногда не узнавал себя в этом молодом теле. Мимо прошла парочка, тесно прижавшись друг к другу, и девушка засмеялась чему-то, что шепнул ей парень. Я отвернулся, поймав себя на мысли, что завидую.

Пахло мокрыми листьями и выпечкой из круглосуточной шавермы на углу. Повар, или, как говорят в некоторых кругах, донер-мастер, в белом фартуке крутил вертел с мясом и смотрел в телефон, закрепленный над разделочным столом. Наверняка какой-нибудь сериал, чтобы скоротать ночную смену.

В московской жизни у меня тоже случались такие вечера, когда кто-то из близких оказывался совсем не тем, за кого я его принимал. В первый раз это был аспирант, которому я помог защититься и устроиться в хорошую клинику. Через полгода он начал распускать слухи, что я заставлял его вписывать себя во все соавторские работы. Хотя на самом деле обычно это я добавлял своих аспирантов в соавторы, чтобы поднять им индекс Хирша.

Второй раз — коллега, с которым мы пятнадцать лет работали бок о бок. Он выступил с открытым письмом в одном высокорейтинговом журнале, что, мол, мое последнее исследование — дутое и на самом деле не содержит никакой новизны. Мне пришлось давать официальное опровержение и доказывать его актуальность. Я-то отбился, но осадочек остался. А причиной стало его желание занять мое место.

Каждый раз было больно. И каждый раз я думал, что научился распознавать таких людей. Но вот опять.

Когда в прошлый раз Система сканировала Диану и показывала искренность, я поверил, а надо было копнуть глубже. Понаблюдать при общении. Все-таки искренность в чувствах еще не означает верность в принципах.

Всегда считал, что доверять можно только тем, кто разделяет твои ценности. Диана симпатизировала мне, наверное. Но для нее «никто никому ничего не должен» было нормой. А для меня верность партнеру (по любви, по работе, по команде) значила все.

Мы просто говорили на разных языках.

Двор встретил меня тишиной. Десятый час, поздний вечер, в окнах горел свет, но на улице почти никого. Детская площадка пустовала, только качели поскрипывали на ветру. Тусклый фонарь у подъезда мигал, силясь разогнать темноту, но справлялся с этим плохо.

Я свернул к своему подъезду и увидел троих у крыльца. Обычные, лет по тридцать–сорок, одеты в куртки и спортивные штаны. Типичная гопота районного разлива. Пьяные, но не в хлам.

Мужики стояли кучкой, курили, и при моем приближении один из них отделился от группы.

— Ты Сергей? — окликнул он.

Он загородил мне путь.

— Допустим, — хмуро ответил я.

— Епиходов.

— Ну. В чем дело?

— Разговор есть.

Я смерил его взглядом с эмпатическим модулем: агрессия направленная (82%), установка на насилие (80%)… Так-так. Спасибо, конечно, Система. Сам бы не догадался.

— Какой разговор? — спросил я, не двигаясь с места.

Первый сплюнул под ноги и ухмыльнулся, обнажив желтые от курева зубы.