Книга Единство 1, страница 78 – Данияр Сугралинов

— Мистер Хаген, — встрял Юрий Серебрянский. — Боюсь, Алекс не знаком с сутью эксперимента.

В который раз за последний час услышав об экспериментах — на мышах, на людях, на самом Хагене руками инопланетян и на нас руками самого Хагена — я истерично расхохотался:

— Да вы достали своими экспериментами! Ха-ха-ха!

Это была форменная истерика, и удивительно, что я, осознавая это, никак не мог остановиться и продолжал смеяться как умалишенный. Наверное, сказалось все пережитое — тесты, пытки, часы забвения под Мимикрией в виде валуна или меча, ядерный взрыв, лучевая болезнь, невероятные истории Хагена. Как сказал бы дядя Ник, у меня протекла крыша.

Я указывал пальцем на Хагена, хохотал и, захлебываясь слюнями, повторял: «Эксперимент! Эксперимент, мать вашу! В бездну ваш эксперимент! Мы все мыши! А-ха-ха! Мы-ы-ыш-и-и-и! Мы! Все! Мыши мы все-е-е-е! Мы…»

И заткнулся, почувствовав, как хорошо вдруг мне стало, как накатила целительная зеленая волна, как прокатилась по всем моим клеткам, вычищая кровь и сосуды от лишних гормонов. Ощутил, как воспаленные нейроны и синапсы встают на место, как с плеч, души и сердца незримая ласковая дружеская рука снимает невыносимый груз.

Мои глаза наполнились слезами от хохота, но чья-то нежная ладонь стерла их и провела ладонью по щеке:

— Ты в порядке, мальчик.

Она убрала руку, и я чуть не заплакал — теперь уже от другого: мне не хотелось, чтобы Дениза Ле Бон убирала ее. И то ли почудилось, то ли действительно я заметил тающие в воздухе изумрудные нити, связующие ее пальцы и мою щеку.

Будто поняв, что мне очень не хочется расставаться с ней, Дениза встала рядом, погладила меня по голове, мягко поцеловала в щеку и прошептала, обжигая дыханием ухо:

— Тебе неведом страх, ибо преобразуешь ты его во внутреннюю силу, ты питаешься страхом, ты создаешь и созидаешь, и щедро делишься силами с другими, а они несут груз вместе с тобой. Ты не один, Алекс Шеппард. Мы с тобой. Я с тобой.

Сказав это, она вернулась на место под слегка недоуменными взглядами остальных. Единственным, не выглядевшим удивленным, был Майк Хаген, который, по всей вероятности, что-то знал об особых талантах Денизы. Глянув на нее, он кивнул, потом вопрошающе посмотрел на меня.

— Я в порядке, мистер Хаген, — сказал я. — Давайте вернемся за стол. И что там за эксперимент с мышами?

Спросив это, я перевел взгляд на Денизу, пытаясь понять, что у нас с ней произошло? Она что-то сделала, но что? Что-то, отчего я почувствовал: мы с ней — единое целое, две слившиеся половинки, и такого ощущения у меня не было даже на пике блаженства в постели с Ритой. Кто такая Дениза Ле Бон? Вопрос вспыхнул в голове и угас, меня это перестало беспокоить, словно чудесные исцеляющие руки Денизы — обычное дело.

Видимо, в том, что я в порядке, полной уверенности у них не было, потому что в кают-компанию мы возвращались так: Зоран и дядя Ник вели меня под руки, Серебрянский перед нами пятился спиной вперед, готовясь броситься и подхватить, если я буду падать, сзади шли остальные, а Хаген рассказывал об эксперименте «Вселенная-25».

Суть этого эксперимента, продолжавшегося три года, была в том, что группе здоровых мышей устроили райские условия жизни — в просторном помещении поддерживали комфортную температуру, обеспечили обилием еды и питья, животных оградили от болезней, вирусов и паразитов.