Книга Последняя битва-2, страница 303 – Данияр Сугралинов

Враг попытался поднять руку — я сломал ее нежное запястье. Попытался телепортироваться — Кулак Первозданности в нос, вбивая кости черепа в мозг, прервал концентрацию. Изо рта посыпались выбитые зубы и хлынула желтая слизь, из глаз засочились маслянисто-угольные слезы: Враг терял хватку, и тело исторгало Его, как яд.

Я вколачивал Его в стену, в пол, в потолок. Каждый удар — с оттягом, с хрустом, с мокрым шлепком. Космический паразит, тысячи лет державший в страхе человечество, сейчас захлебывался собственной сущностью под моими кулаками.

Избиение продолжалось меньше мгновения — так быстр я был. И так интуитивно познал, как работает Неотвратимость: она прогибает мир под мои желания. А я в этот миг больше всего желал вышибить из этого тела Врага как можно быстрее.

Когда бездыханное тело Бездны окончательно потеряло форму, практически размазанное по стенам, потолку и полу, я взглянул на него Оком изначальных. Увидел сплетение энергий: золотистую душу Джун и чужеродную, искаженно-радужную сущность Врага. Эти силы боролись за тело и черно-белую божественную силу Бездны, и ни одна не могла взять верх.

Джун сопротивлялась. Каким бы могущественным ни был Сатана, ее душа, усиленная жизненным опытом и испытаниями бета-мира, закаленная блужданиями по вселенскому инфополю и укрепленная Спящими, не дала себя отодвинуть, стереть или поглотить безоговорочно.

Я понял, почему Враг слабее, чем я ждал: Джун внутри тела никуда не делась. Даже сейчас, внутри, она не сдавалась.

Быстро регенерировавшее божественное тело дернулось… и поднялось, как тесто на дрожжах.

Искаженные черты лица Врага поплыли: то проступало нечеловеческое, дьявольское, то возвращался облик Бездны. Рот открылся, но вместо слов вырвался хрип.

Враг хотел что-то сказать. Собрался угрожать? Торговаться? Врать?

Мне было плевать, потому что я чувствовал, как прогибается мироздание под мое желание уничтожить Его и как все больше сбоит божественная неуязвимость Бездны. Буду я ее молотить день, неделю или год — живым Враг отсюда не выйдет.

Однако, прежде чем продолжать, я еще раз посмотрел в Бездну Оком изначальных и увидел кое-что неожиданное: сущность Врага не цеплялась за тело из последних сил! Она рвалась наружу!

Упущу Его… и все станет тщетным! Я понял, что Враг пытался сбежать: выскользнуть, дождаться, когда сеть Спящих лопнет под напором миллиардов душ, поглотить все, как мгновенно Он поглотил демониаков, — и…

…вырваться в реальный мир. Потому что в Дисгардиуме Ему больше делать нечего. Разве что дожрать остатки душ, помешать чему не сможет уже никто.

Тогда-то я и понял, что все расценил неправильно. Джун не сопротивлялась поглощению! Ее душа, переплетенная с сущностью Врага, поняла Его истинные цели. Поэтому золотистое сияние обвило паразита — не выталкивая, а удерживая! Джун заперла Его внутри себя, как в клетке, сжигая остатки воли — лишь бы не ускользнул, лишь бы я успел добить Его в теле Бездны, в Его последнем воплощении.

Разбитое, изломанное тело дернулось, собирая себя воедино, — божественная плоть восстанавливалась на глазах, но медленно, слишком медленно. Черты лица на миг стали человеческими — измученными, но рот Джун открылся, и сквозь кровавые пузыри прорвался слабый, надломленный голос: