Онлайн книга «Последняя битва-2»
|
Хранитель обретет бессмертие, получит мифическую способность «Цветение Древа жизни» и станет полностью неуязвимым возле Иггдрасиля. Требование: только для класса «садовник». Шанс потерять после смерти снижен на 100 %. Прочность: 81 %. Фаэлондир не смог сдержать изумленного вздоха, когда я раскрыл кулак. От семени исходила такая концентрированная жизненная сила, что пепел вокруг на мгновение позеленел, покрылся призрачной травой, которая тут же рассыпалась, не найдя опоры в мертвой земле. — Спасибо, — прошептал эльф, глядя на семя с благоговением. — Я… я думал, все потеряно. Думал, моя стража окончена неудачей… «Рано праздновать», — предупредила Ночь. Я заметил, что ее форма стала менее четкой, словно что-то отняло у нее много сил. Что-то? Ночь отдала часть своей жизненной силы Последнему семени Иггдрасиля! «Семя — это только потенциал. Чтобы оно проросло, нужна особая почва, особые условия и… особый садовник. Фаэлондир не годится, его душа надломлена, он потерял уверенность. Он более не достоин быть Хранителем. Нужен тот, кто защитит Иггдрасиль от тех, кто захочет его уничтожить. Они почувствуют его пробуждение». — Зачем им вообще понадобилось уничтожать Иггдрасиль? — невольно задался я вопросом. Эльф посмотрел на меня как на слабоумного и ответил: — Древо жизни по могуществу приравнивалось к богам. Бездна хочет быть единственной, поэтому свергла Новых, а сейчас руками ее служителей уничтожаются и Старые боги, и звериные, и стихийные. Мой народ был не против преклонить перед ней колено, но не ценой Иггдрасиля. Эйнион пытался втолковать ее жрецам, что без Древа жизни не станет жизни во всем Дисгардиуме, но те только посмеялись, сказали, что это «басни остроухих». Тем временем Ночь почти растворилась в воздухе. «Время не на твоей стороне, юный Скиф, — услышал я в голове ее голос, обращенный только ко мне. — Последнее семя живет только благодаря моей жизненной силе. Когда она истечет, этот мир будет обречен». С этими словами она окончательно исчезла, вернувшись в небытие до моего следующего призыва. Я кивнул и бережно поместил семечко в инвентарь. Делать мне здесь было больше нечего — миссия провалилась. Вряд ли в умирающем семечке хватит энергии, чтобы Спящие смогли снять Покров Лобона. А Древний бог настолько ревнив, что даже с новой версией Глубинной телепортации мне не вытащить йожей и Спутников: Меаз стал их тюрьмой, из которой не вырваться никакими ухищрениями, пока стоит Покров. Оставалось попрощаться с бывшим Хранителем. Поняв это, он спросил: — Что ты намерен сделать с семечком, Скиф? — Спящие подскажут. А ты, Фаэлондир? Что будешь делать ты? Эльф поднялся на ноги. В его глазах вновь горел огонь жизни, но теперь он был подкреплен решимостью. — Я — Хранитель. Был им, когда Древо жило. Останусь им, пока живо его семя. Если позволишь, я пойду с тобой и буду защищать того, кто станет его Хранителем. Моя стража не окончена. — Позволю, — улыбнулся я. — Нам понадобится каждый меч в Последней битве. Кивнув ему, я активировал Глубинную телепортацию в храм Абзу на Меазе. Переход занял мгновение — словно я воспользовался уже пробитым путем между мирами. Мы материализовались прямо перед алтарем в преображенном храме. Ояма, дремавший у стены в позе лотоса, мгновенно открыл глаза. Его рука сжалась в кулак, но, узнав меня, он расслабился. |