Книга Сбор урожая, страница 72 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Почему он не хотел пить таблетку, я не знал. Скорее всего, предпочитал сдохнуть, чем идти со мной туда, куда я его поведу. Когда доспех прогрелся, я укрыл Ли Бо покрывалом, притащил еще одно, себе на диван, и вышел. Диван из комнаты Бо я приволок в коридор и подпер им свою дверь снаружи: китаец с десятью тварями остался внутри, а я лег на диване поперек коридора, спиной к двери, проверил «Фазовым» навь на постах и гнезда — и провалился в сон.

На улице верещали — кто-то кого-то жрал, и я проснулся. Проверил «Фазовым взглядом», на месте ли пленник и его охранники — да, все на местах. Нескольких часов сна мне не то, чтобы хватило, но глаза слипаться перестали. И то хлеб.

Я сквозь стену посмотрел на Ли Бо — он шевелился, видимо, проверял путы на прочность. Значит, ему лучше, и на пару вопросов он ответить в состоянии.

Отодвинув диван, я открыл дверь.

— Кто тебя послал, Бо? — спросил я с порога.

Китаец сразу замер. Типа не он только что копошился, он вообще-то спит.

Я думал о том, как поведу его. В этой комнате я уничтожил все источники света, а на улице от теней не избавишься: каждый забор, каждый угол, каждый столб при солнце дадут ему убежище. Вся надежда, что небо будет затянуто тучами. А может, вообще никого никуда вести не надо, за нами придут.

Когда линия горизонта на востоке раскрасилась серым, я вытянул руку к окну и посмотрел на пол. Тени от нее не было — одна серая муть. Небо после ночного дождя так и осталось затянутым.

Ночью Ли Бо выходил из теней с краями — из той, что отрезал фонарь, из моей на освещенной стене; из мути ему, может, и не выйти. Может. Проверять это на себе я не собирался. Покрывало с моего дивана, которое при доспехе было без надобности, я повесил на то окно, за которым серело, зацепив за раму, а сам диван втащил из коридора, поставил на попа и привалил ко второму. По краям остались щели, но в комнате стало сумеречно, как в подвале. Десять пастей у горла оставались на случай, если он попробует встать по-простому, ногами.

Я сел у стены так, чтобы видеть и Ли Бо, и оба окна, и дальше поглядывал на щели чаще, чем на пленника.

По моей команде когти прошуршали по бетону — твари стянулись к Ли Бо плотнее. Он их слышал. Какие выводы он сделал, я понятия не имел.

— Центр… — прохрипел он, и я навострил уши.

Не поворачивая головы, Ли Бо продолжил:

— Ты спрашивал, кто меня послал. Так вот, меня послал Центр.

Говорить ему было тяжело, лицо превратилось в корку, губы еле шевелились, в щеках зияли дыры, но переводчик трансформировал хрипы и сипы в связную речь.

— Врешь, — покачал головой я, но червячок сомнения шевельнулся.

Китаец не засмеялся — закаркал.

— Ты не представляешь, какая это тварь. Думаешь, проход тебе будет? Хрен по всей морде, Рокотов! Ты как лягушка на дне колодца, русский!

— Сам ты жаба, китаеза, — лениво отмахнулся я.

Расспрашивать его не стал. Ничего не мешало Бо врать, и я не мог его проверить.

* * *

Рацию я собрал при нем и проговорил:

— Центр, это Рокотов.

— Слушаю.

— На меня ночью напал Ли Бо, попытался меня прирезать. Он жив, связан, накормлен таблеткой. Я порезан, идти могу. Что это было?

Центр на пару секунд смолк, но вскоре ответил все тем же механическим голосом:

— Принял. Ли Бо — раскрытый агент северян. Работал в моей сети. Доставишь его мне живым, для допроса.