Книга Сбор урожая, страница 66 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Бо меланхолично дожевал лапшу.

— Слушай, ну что ты заладил? Знает, не знает, что, если так или если эдак. Никто не знает, как будет, но каждый хочет жить, потому Центра слушаются. Пока он обещает жизнь.

После этого Бо перестал балаболить, и я молчал, слушал многоголосый звон капели, заглушающей другие звуки, и думал о том, что на самом деле китаец скрытный: трепался на отвлеченные темы, а важные обходил. Про мои таланты спросить не забыл, а про свои отделался одним словом.

Строчка пришла после полудня, когда я стоял у окна, выходящего на дорогу:

Участников: 53.

Ли Бо ее тоже увидел, поднял голову, посмотрел в стену перед собой и порадовался:

— Всего пятьдесят три осталось, хе-хе. Кто-то умер, Рокотов.

Выстрела я не слышал. С карниза капало.

* * *

Вскоре пошел мелкий косой дождь и не стихал до вечера. В хоздворе стало черно и мокро, а на дороге стояли лужи поверх льда. Сугробы сохранились только вдоль забора, намекая, что зима не закончилась, а просто затаилась.

На закате, еще под дождем, я собрал рацию и связался с Центром. Тот сказал два слова:

— Ждите. Утром.

Разобрал рацию, я ее и убрал.

— Утром, — повторил Бо. — Хорошо.

Стемнело быстро, и к темноте дождь иссяк. Навь и йети полезли из укрытий и разбрелись по окрестностям, несколько йети ходили вокруг дома и хрюкали, как кабаны, но наверх, к нам, не совались. Здешние бездушные показались мне поумнее филиппинских собратьев, но выводы я делать не спешил: один вечер — не статистика.

Я обследовал здание утром, Бо удосужился это сделать только сейчас. Причем, когда я смотрел на него, он подволакивал ногу, а как только считал, что один, шел вполне бодро. Все-таки чистильщики восстанавливались быстрее обычных людей, а я был живучее любого чистильщика. Плюс доспех, плюс щиты — так просто меня не возьмешь. Привалившись к стене, «Фазовым взглядом» я следил за китайцем. Он шел по коридору и заглядывал в комнаты одну за другой — двери были выбиты до нас. Добрался до конца коридора, заскрежетала пожарная дверь, и Бо направился назад.

Заглянув в убежище, он сказал:

— Рокотов, я там нашел комнату с диваном. Хотелось бы поспать, отпустишь меня?

Он зевнул, и зевок передался мне, с полминуты мы зевали хором, потом я сказал, смахнув слезы:

— Давай. Потом дежурить будешь ты.

— Ночью редко ходят, — сказал он. — Но сменю, подежурю. Спасибо.

Он удалился в самый конец коридора. Дверь я прикрыл, оставив щель, чтобы слышать коридор, и следил за его тепловой сигнатурой. Бо обошел комнату, выглянул в коридор — видимо, проверял, слежу ли я за ним. Потом по стене коридора мазнул свет и сразу же погас. Из щели я видел только эту стену, но и того хватило, чтобы насторожиться. Фонарь? Сигнал кому-то снаружи? Или человек просто посмотрел, куда ложится?

Спать Бо улегся не сразу, поначалу долго возился то в одном углу, то в другом. Ставил растяжки? Я бы на его месте ставил. Он мне не доверял, и это было нормально, тут нельзя никому верить. Наверное, и уснет он не сразу — я бы сделал именно так.

Тепловая сигнатура Бо вытянулась горизонтально и затихла, а потом мелко задергалась. Неужели вырубился? Или имитирует сон? Трогать или пугать его не собирался, сидел себе на месте. Никого поблизости не было. Дождя не было, только нави стенали, хрюкали йети и вдалеке кто-то кого-то жрал. Обычные звуки мира после Жатвы.