Книга Сбор урожая, страница 34 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

«А может, ты и не человек вовсе, дружок?» — подумал я.

Обмозговав эту мысль, я ее выбросил. Пожиратель в мастерской чуял мой урожай через «Сокрытие», как пес колбасу через пакет, а этот меня не видел вообще…

Спрашивать напрямую не стал: спросишь — и он поймет, что я поймал его на оговорке, и больше не оговорится ни разу. Но в голове зарубку сделал.

Зато я понял, что покупаю. Если он вне списка участников, выход ему не нужен. А мне он его продает. Тогда он кто? Тот, кто закрывает за нами дверь?

— Откуда ты все это знаешь? — задал я нейтральный вопрос.

— Мне положено знать. За это меня и терпят те, кто на меня работает. — В его голосе впервые прорезались насмешливые интонации. — И сразу, чтобы ты не строил лишних планов: тебя это не касается. Штрафнику призыв закрыт, пока он не соберет десять чужих урожаев. У тебя семь.

Вот теперь меня прошиб реальный холод. Не от клейма «штрафник» — я и сам знал, что в немилости у жнецов, — а от названных чисел. Наивно было думать, что считать здесь умею только я.

— Считаешь мои зачеты?

— Я вижу консолидацию каждого участника, Рокотов. Это не слежка, а условие моей работы. Семь — хороший темп, лучший на арене. Соберешь десять — поговорим о призыве и для тебя.

Соберешь десять. Он предлагал мне убить еще троих так буднично, словно разговор шел о выполнении производственного плана. И самое поганое то, что я уже прикидывал, кого отправлю на тот свет.

— Я подумаю, — сказал я. — Высотки посмотрю. Как поступать дальше, решу на месте.

— Разумно. Только не тяни, потому что после схватки с нами они укрепляются. Сделаешь работу — расскажу, как отсюда выходят. И выходят, Рокотов, не по одному, — добавил Центр напоследок.

Щелчок. Конец связи.

Я сидел у трубы и слушал, как остывает эфир. Врет. Выход один, и открывается он последнему, — это я знал точно из наследия Го Дзи. Значит, врет? Или рапторианец ошибался?

Вот только знал я и другое. Вернее, надеялся, что где-то в двенадцати часах езды отсюда — мой сын и бывшая жена. И если хотя бы гипотетически существует дорога, по которой отсюда выходят двое, я буду ее искать.

Центр не мог знать про Ваньку. Но крючок он забросил точно, и я заглотнул его так, что вырывать можно вместе с жабрами. Сам виноват…

Продажник продажника чует через любой эфир.

Примерно час ничего не происходило, а потом Центр сдержал слово. Я как раз спускался с чердака, когда общий канал ожил его голосом — сначала по-русски, потом по-английски:

— Всем. Награда по Рокотову замораживается до особого распоряжения. Кто вскроет его по старой наводке, далее будет работать самостоятельно.

Красиво. Он не отменил охоту — он ее обесценил, и при этом каждая собака на арене услышала, что Рокотов теперь ходит под Центром. Одним объявлением он и выполнил обещание, и повесил на меня ярлык своего человека. Умеет, зараза… Я даже разозлиться толком не смог, сам бы сыграл так же.

Сразу же на Карте Жатвы ожил интересный мне участок: пятно зоны контроля расползлось по окрестностям, и я ненадолго залег.

Чтобы не тратить время впустую, выпустил Гнездо и прокачивал его, упокаивая бездушных и скармливая ему. И был вознагражден зрелищем зарождения новых особей: сначала фантомы, пульсирующие светом и видные только «Фазовым взглядом», потом бесформенные клубки, потом прозрачные человеческие младенцы — и наконец знакомые мне твари с руками-крыльями. Мое Гнездо прокачалось до одиннадцатого уровня, и в нем теперь было три полноценные особи третьего уровня.