Книга Сбор урожая, страница 20 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Еще раз проверил по Карте Жатвы, нет ли кого поблизости, включил «Фазовый взгляд», пустил вперед «Светлячка», но он разрядился и потух. Пришлось второго активировать. Взял ружье, пару аккумуляторов да «Нагибатор» и отправился бомбить частный сектор, надеясь найти что-нибудь съестное.

Пустой живот подвывал так громко, что скоро ему начнут откликаться бездушные. От холода колотило, организм требовал обогрева.

В ближайший дом я не полез — понятно, что его разграбили в первую очередь, углубился в частный сектор и заинтересовался деревянным длинным домом, поделенным на двух хозяев. Из одной части вырос каменный особняк, вторая часть сгорбилась и почернела. Там наверняка жили старики, и мародеры могли обойти стороной эту хибару, а зря. Старики делают запасы на зиму, у них вполне могли остаться варенье и разносолы.

Я ошибся, дом оказался алкашеским, вонючим, заваленным бутылками и хламом.

В богатом доме прятались бездушные. Соседний разграбили, следующий сгорел.

Ужин я себе все-таки нашел — в доме при мастерской, в холодных сенях: трехлитровая банка огурцов и початая пачка макарон. Макароны я грыз сухими, огурцы заледенели. Сидя на верстаке с банкой в обнимку, я думал, что месяц назад заплакал бы от такого ужина, а сейчас — праздник.

Рация тем временем работала. Центр пережил не самый лучший вечер и перестраивал график. В эфир пробился Вебер, который ранее жаловался на нападение Гнезда и что оружие мертвых кто-то подобрал. Ему было велено в седьмой квадрат пока не соваться.

Альтернативную лежку я выбирал себе долго, как квартиру. Частный сектор был правильным местом. Бездушные за месяц стянулись туда, где была еда, — к многоэтажкам, а тут стояли пустые промерзшие дома с открытыми калитками. В сам дом я не пошел. Дом — это первое, что проверяют. На углу квартала нашлась мастерская-гараж при доме с зеленой крышей: верстак, тиски, ящик с ветошью — хозяин, видать, перебирал тут свою «Ниву». Под настилом пряталась смотровая яма. Две двери на две стороны, окно на третью.

Последние метры к воротам я прошел по натоптанному навью, а свою цепочку следов протянул дальше по улице, к школьному забору. Пусть ведет к Гнезду.

Рация ожила, разразилась голосом таинственного Центра:

— Прием. Всем группам. С рассвета работаем квадратами, парами групп, дистанция сто. Доклад каждые пятнадцать минут. Одиночные выходы запрещаю. Всем вернуться на базу. До рассвета отбой.

— В седьмом работает то, чего я не вижу. Группу «Сокола» сняли оболочки. «Кольцо» — нет. Кто принесет мне рацию «Кольца» — забирает все его зачеты и имущество. Конец связи.

Вот, значит, как меня теперь зовут… «То, чего я не вижу». За полдня я вырос от бомжа в непонятной броне до городской легенды. Назначенная за меня награда — шесть чужих урожаев — была по местным меркам целым состоянием.

Далеко на юге, у реки, коротко прогрохотало и стихло. Кто-то опять попробовал ворота на зуб.

Участников: 70.

Одиннадцать трупов с начала фазы, менее чем за сутки. Двоих из одиннадцати съел город, восьмерых прикончили люди, а кто убил последнего, у ворот, я не знал — люди, бездушные или сами ворота.

Учитывая, что никто не хотел умирать, каждый поначалу попытался затаиться, как я, темп у этой мясорубки был бодрый. При таком темпе разумнее всего не лезть на рожон, а сидеть тихонько в какой-нибудь яме, пусть перебьют друг друга, а потом попробуют меня найти. Мне не выстоять против сработанной группы в прямом противостоянии, но кто сказал, что оно будет прямым?