Книга Сбор урожая, страница 19 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Она валялась там, где меня законтролил пожиратель. Я поднял ее, отряхнул от снега и положил в подсумок, где лежали аккумуляторы к магнитному ружью.

Нужно было пожрать, потому что от голода уже вело, поспать и разработать стратегию развития. Впрочем, одно другому не мешает. Буду думать, действуя. Может, что-то натолкнет на дельную мысль.

Итак, еда.

Искать ее я отправился туда, где она должна быть, — в «Пятерочку». Включил «Фазовый взгляд» и «Сокрытие души». Меня от магазина отделяли дом-чудовище и школа. Двигался я на цыпочках, выискивая опасных для меня пожирателей, но мне везло, новые еще не отожрались, а старых я прикончил. Над головой летел «Светлячок», но я больше полагался на «Фазовый взгляд».

Проходя школу, увидел затаившееся там Гнездо. Хорошо! Если кто-то соберется тут пошуметь, оно пойдет разбираться, мне под «Сокрытием души» оно ничем не грозит, потому что не видит меня, а собратьев не жрет. А еще я заметил, что мороз вроде как усилился, снег прекратился, хотя тучи накрывали небо сплошняком. Может, это не тучи, а купол, ведь мы тут все под колпаком, и никто не должен уйти.

Я посмотрел на кольцо «Сухого колодца». Интересно, если посадить туда противника, что решит система? Сочтет его выбывшим или запишет в пропавшие без вести, и Сведение будет длиться бесконечно? Если так, то все это время соклановцы будут в безопасности.

Подумав немного, я вернулся к машине, куда положил трофеи, и поместил их в кольцо — мало ли, вдруг не один я тут такой невидимый, направился к «Пятерочке» и остановился, глядя на собственные следы среди продолговатых, принадлежавших нави. Обуви на них не было, а если она и оставалась, то сквозь нее проросли когти. Моими человеческими следами написано, будто большими буквами: «Внимание! Смотрите — он здесь».

Если снег не пойдет к утру, то следы приведут противника ко мне… Или не ко мне. Я улыбнулся, глядя на школу, где притаилось Гнездо. Догнало оно беглецов или нет, я не знал, скорее нет, потому что никто не умирал, но легло оно сытым и поступило мудро. Я тоже должен лечь сытым, потому зашагал к «Пятерочке», проверил ее «Фазовым взглядом» — она оказалась безопасной, ни один бездушный там не прятался.

Под ногами хрустели стекла разбитых витрин, на полу бугрилась смерзшаяся каша из порченых продуктов, я не рассматривал то, что топтал. На остановившихся кассовых лентах поблескивали стреляные гильзы, в стороне толпились тележки.

Продукты отсюда выгребли все подчистую. Кто-то от злости перевернул витрины с моющими средствами, порошками, прокладками и прочими средствами гигиены. Только домашние тапочки остались сиротливо висеть на уцелевшей опоре.

Это странно, но в разоренном магазине, в пятнадцатиградусный мороз мне было уютнее, чем на теплом острове, потому что это наша «Пятерочка», наша зима. На родине сама земля помогает.

«Светлячок» облетел помещение, опустился к полу, высветив валяющийся под поваленной витриной надорванный пакет пшеничной каши. Подумав, я все-таки его взял. Если ничего другого не найду, так погрызу. Взял тапочки, подгузники и всякое мягкое — лучше на этом спать, чем на матрасе, обоссанном бомжами.

Теперь надо найти альтернативное убежище и еду, и лучше совместить поиск, сделав это так, чтобы меня не нашли по следам, потому что если во дворе знатно натоптано бездушными и людьми, то я собрался топтать девственно чистый снег. Спрятать след не выйдет: направление, длина шага, свежесть — все останется на снегу до первой оттепели, которой не будет. А вот спрятать подошву — запросто. Двуногих в этом городе бродит целая орда, и ни одна тварь не носит обуви. Читают человека по протектору, а протектор мы сейчас размажем в бесформенный блин. Как? Элементарно. Берем подгузник, закрепляем на ноге — и вперед. Так я и сделал.