Книга Сбор урожая, страница 122 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Согласен, — сказал Виктор и встал, обращаясь ко мне: — Что у школы?

— Двадцать шесть человек и что-то странное, — ответил я. — У меня пленный в кольце, он знает больше, и детали знает. Ему нужен врач, а нам — Амината. Давай его допросим, если будет упираться, буду рассказывать я.

— Пусть будет из первых уст, — согласился Виктор. — Дадим таблетку исцеления, врача у нас нет, да и не нужен он. Давай, выпускай пленника здесь.

Оглядевшись, я выпустил помощника Майне в дальнем углу двора, у глухой стены, где не было людей. Он появился на снегу так, как лежал у батареи: на боку, с рукой, вытянутой к трубе, которой больше не было. Дернулся, увидел снег, свет фонарика, автоматы, меня, попятился и заорал.

— Тихо! — рявкнул я. — Ты в безопасности, не в школе.

Он захлопнул варежку. Федор подошел, обшарил его карманы, прощупал куртку по швам, отогнул бинт и заглянул под него. Взрывчатки не было. Носки на нем уже потемнели от снега.

— Б-ботинки, — стучал зубами пленник, шевеля пальцами в носках. — Они заб-б-рали мои б-ботинки, чтоб-бы я не ушел. И надели это, — он показал браслет на руке. — Он б-блокирует способности.

— Принесут тебе ботинки, — ответил я, наблюдая, как Федор выносит одеяло и укутывает Хольта.

Его «активность», которой осталось всего 42 %, сразу поползла вверх. Да он просто до полусмерти замерз.

— Маттиас Хольт. Я помощник Ганса. Ганса Майне. — Он посмотрел на автоматы и снова на меня. — Ты Рокотов. Нам говорили, ты скармливаешь людей бездушным.

— Если бы я собирался тебя скормить зомбакам, зачем бы я лез за тобой в окно?

Он долго над этим размышлял и наконец признался:

— Не знаю… Зачем я т-тебе?

— Чтобы ты рассказал, зачем тебя избили и посадили замерзать. Когда тебя позвали?

— Сегодня. Ганс позвал, я появился рядом с ним, с рюкзаком. Через минуту меня забрали. Сказали: твой чистильщик пойдет, куда скажут, а ты посидишь. На второй час мне сломали пальцы и сказали, что это для начала. — Он сглотнул. — Я ничего не успел увидеть. Ни боя, ни ваших.

— Правда, — сказала Амината.

Она стояла в двух шагах, в черном, и ее я заметил только по голосу, и вспомнил, что кто-то сливает информацию Центру. Положил руку Виктору на плечо.

— Надо поговорить с глазу на глаз.

Мы отошли, он выслушал мои сомнения насчет Аминаты и заверил:

— Она сто процентов своя. Не могу сказать, почему уверен, но это так. Просто прими на веру.

Мы вернулись к Хольту.

— Еще такие, как ты, есть? — спросил я.

— В подвале главного корпуса. Трое. Тоже, наверное, помощники. Я слышал, как их вели.

— Правда, — подтвердил безэмоциональный голос Аминаты.

— С Гансом связаться можно? — спросил я.

Хольт согрелся и перестал трястись.

— У него моя рация. Маленькая, зеленая, он ее в карман сунул. Наш канал — четырнадцатый, клановый. Он ее не выключает, ждет, что я выйду. Скажите ему, что я жив, пока не поздно! Пока главный не увидел, что я у вас.

— Правда, — сказала Амината в третий раз.

— Получается, ты — заложник, — задумчиво проговорил я. — Что ты у нас, Центр уже знает.

— Они убьют Майне! — запаниковал Хольт.

— Пока нет. Майне-то думает, что ты до сих пор в заложниках, и делает, что велят, — возразил я.

— Четырнадцатый канал, — повторил Виктор. — Запомнили. Сейчас вызывать не будем, потому что Центр может перехватить вызов, и тогда Майне убьют. Свяжемся, когда сможем его прикрыть. — Он кивнул своему человеку, подошедшему с аптечкой: — В тепло его. Там и таблетку дашь. Пальцы перевяжи, как сможешь.