Книга Кодекс Охотника # 47, страница 70 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

На том конце помолчали.

— Он предупреждал, что вы позвоните, — осторожно сказал Говорушкин. — И просил передать, что его нет.

Я отключился. Морозов тактично сделал вид, что ничего не слышал, и снова уставился на экран.

Второе солнце начало гаснуть. Медленно и неохотно, но постепенно его яркость спадала, и сквозь остатки проступило Кольцо. Точнее, то, что от него осталось.

Обод больше не был ободом. Огромную дугу перекосило, как велосипедное колесо, по которому проехал грузовик, половина башен исчезла, а те, что остались, горели ровным розово-голубым пламенем. Гроздья накопителей на внешней стороне лопались по одной, выбрасывая в пустоту облачка искр. Секции, которые раньше так бодро перебрасывали друг другу нагрузку, теперь дёргались невпопад, а некоторые просто висели, мёртвые.

— Повреждения подтверждаются!!! — голос оператора сорвался на фальцет. — Множественные повреждения! Структура… структура теряет целостность!!!

Штаб взорвался радостными криками. Кто-то закричал «ура», кто-то захлопал, старый генерал у дальнего пульта обнял молодую связистку, а та так растерялась, что обняла его в ответ. Морозов выдохнул и позволил себе опереться на стол.

Я же пока не хлопал. Я напряжённо смотрел на шов межвселенского пробоя.

Там, где Кольцо выходило из пробоя, по ободу бежала трещина. Она шла от внешней кромки внутрь, медленно, но очень уверенно, и я видел, как по её краям лопаются жгуты силы. Кольцо рвалось пополам, и рвалось как раз по тому месту, которым входило в наш мир.

— Сейчас развалится, — сказал я и зачем-то добавил: — К хренам.

Тут оно и развалилось…

Дальняя половина осталась в пробое, в Равномерной Вселенной, а ближняя, та, что уже успела вылезти к нам, оторвалась и, как в дурном сне, пошла вниз. Не к Земле, слава всем богам, которых я знаю лично. Её разворачивало, закручивало, тащило куда-то вбок, и оператор, который вёл её на экране, вдруг тихо сказал:

— Луна.

Все замолчали.

Половина Кольца вошла в Луну наискосок. Без звука, как всё в космосе, и от этого зрелище было ещё эпичней. По серой поверхности пошла волна, как по воде, если бросить в неё камень размером с город. Вверх выбросило пыль, обломки, куски лунной породы, которые плавно поднимались и так же неторопливо падали обратно. На месте удара остался кратер, и из него торчали обломки обода, как рёбра из грудной клетки.

А по краям кратера началась настоящая светомузыка. Реально, то количество цветов, которыми сейчас моргала бедная Луна, впечатляло.

— Приблизьте, — попросил я.

Телескоп приблизил, и я понял, откуда эта светопляска. Там, в развороченной лунной породе, осталось несколько кусков работающих проходов. Маленькие, кривые, дёргающиеся, но пока «живые». Проживут недолго, ясен пень, но… из них уже лезла всякая погань.

Первыми вышли пустотники, на них я насмотрелся ещё в прошлой жизни, их узнал сразу. Следом поползли механические твари, и почерк Пастыря в них читался так же ясно, как-то, что меня зовут Сандр. А за ними, давя и тех и других, полезли порождения Хроники, вся та разномастная дрянь, которую я тогда сбрасывал с неба вместе с тварями из Океана Душ.

Старые знакомые, значит. Та же компания, что приходила к Волку.

И вот тут у меня в голове что-то не сошлось.

Бездна сказала, что Кольцо теперь держит тот, кто вытолкнул Скульптора и занял его место. И что сам Союз из четырёх Сущностей этот новый хозяин к нам не пропускает. А по Луне сейчас шли именно их войска, машины Пастыря, пустотники, твари Хроники, и ни одного мертвеца, ни одного костяного кадавра.