Книга Кодекс Охотника # 47, страница 57 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Юлиан записал: «Пытается подкупить хранителя. Предмет подкупа: вакансия. Сумма не названа».

— Происхождение, — сказал он. — Откуда вы родом, кто создал, в каком году… в какую эпоху. И кто сдал.

— Меня никто не сдавал! — Ламия сбилась с тона. — Я сама залезла. В мешок. Это был стратегический манёвр!

Юлиан записал: «Доставлена в мешке по собственной инициативе. Сопроводительных документов нет. Сдатчик: Твист (предположительно), либо сама (со слов позиции)».

Ламия заглянула в дощечку через его плечо и прочитала. Потом прочитала ещё раз. Потом посмотрела на Юлиана так, как, наверное, смотрела когда-то на Сатану, когда тот в третий раз за вечер путал её имя.

— Я обещаю тебе тайны Инферно, — сказала она уже без хрипотцы. — Имена. Контракты. Где лежат печати двенадцати князей. Где Сатана прячет свою настоящую казну, а не ту, которую показывает.

Юлиан записал: «Обещает тайны Инферно. Количество не указано. Качество не проверено».

— Я могу сделать тебя самым богатым Охотником Ордена!

«Обещает богатство. Узнать цену и сдать в казну Ордена».

— Я могу сделать тебя самым счастливым мужчиной во всех мирах!

Юлиан на мгновение задумался, потом записал: «Обещает счастье. Хранитель на складе счастлив и так».

Ламия замолчала, а карточка к этому моменту занимала уже две дощечки, и Юлиан потянулся за третьей. Генерал, которая пересиживала Сатану, водила за нос Заебоса и имела запасной выход в каждом круге, стояла посреди девятого хранилища и понимала, что выхода отсюда у неё нет. Ни запасного, ни основного. Есть только Мастер-Охотник с бородой до пояса, который пишет, и чем больше она старается, тем подробнее он пишет.

— Ты вообще живой? — спросила она наконец почти жалобно.

— Живой, — ответил Юлиан и перевернул дощечку. — Цвет глаз уточните, пожалуйста. Жёлтый или янтарный?

И вот тут в хранилище открылся портал…

Юлиан услышал его раньше, чем увидел, и рука с пером замерла над дощечкой. Портала здесь быть не могло. Девятое хранилище строили так, что без разрешения Юлиана сюда не заходил даже Первый Охотник. Открыть сюда проход не смогла бы ни одна Верховная Сущность, включая Бездну с Предвечной и всех прочих, чьи имена во Вселенной произносят вполголоса. Юлиан сам проверял эти стены, сам ставил печати и сам знал, что это, пожалуй, самое защищённое помещение в Многомерной.

Тем не менее посреди прохода между стеллажами висел портал.

Выглядел он странно. Левый его край покрывался инеем, и иней тут же полз по полу, по ножкам ближайшего стеллажа, по краю миски с чаем, которая звякнула и замёрзла. Правый край горел ровным багровым пламенем, и от него тянуло серой и жаром. Посередине они сходились, лёд шипел, огонь трещал, и ни один не уступал другому ни на волос.

Из портала кубарем выкатился маленький мальчик.

Он сел на пол, моргнул и огляделся. Один глаз у него был синий, как лёд на северных перевалах, другой багровый, как угли в горне. В кулаке он сжимал обгоревшего деревянного коня с одной лапой, прихваченной инеем. Портал за его спиной схлопнулся с лёгким хлопком, и на полу осталась половина круга из инея и половина из копоти.

Юлиан, разумеется, знал, кто это. Александр Александрович, сын Великого Охотника Сандра и Хельги, Сан Саныч, как звали его все в Крепости, кроме самого Юлиана, который звал его полным именем, как положено. Ребёнок, родившийся в огне Инферно и впитавший в себя Первородный Хлад Асгарда, с душами Ледяного Дракона и Высшего Демона вместо нянек. Юлиан знал, кто это. Он совершенно не понимал, как он сюда попал.