Книга Кодекс Охотника # 47, страница 55 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Своё утешение Лизы я тоже начал вспоминать. Она сердилась на трон, потом смеялась и просила никому не рассказывать про её предложение. Пообещал молчать и опять принялся объяснять, почему ей со мной будет трудно.

В какой-то момент девушка остановилась у лестницы, взяла меня ладонями за лицо и посмотрела прямо в глаза.

— Саша, я всё решила, — сказала она. — Давно. Ты можешь перестать меня отговаривать хотя бы сегодня?

Смотрела совершенно осмысленно. После работы с телом Хроники мы больше не пили, и в собственной голове у меня тоже было ясно.

— Я хочу, чтобы ты понимала… — начал я, но Лиза уже привстала на носки.

Договорить не дала. Поцеловала, затем сама взяла за руку и повела наверх.

Ну вот. Теперь хоть с этим разобрались. Утешил, мать его. Себя бы теперь утешить, когда стану выяснять, сколько у нас из-за этого новых забот.

В чашке остыл кофе. Служанка заменила его, стараясь не смотреть мне в лицо.

— А к Ассе скоро? — спросила Хроника, дождавшись паузы в мультике.

— Как только разберусь, как тебя отвезти. Булатов, с-с-с… гхм… в общем с Михаэлем нужно поболтать, — пообещал я, протягивая ей салфетку. — Руки вытри, а то весь телефон в сиропе.

Девочка послушалась и вернулась к мультику. За своё новое тело она пока не переживала, вот и хорошо. Я тоже ещё раз проверил: держится, всё в порядке.

Лиза спит наверху. Проснётся, поговорим, уже без Бездны и без выпивки. Обещание восстановить Равномерную осталось в силе, а будущая подруга моей дочери завтракает у меня дома в новом теле. Сандр молодец, чего уж тут. Сейчас допью кофе и начну думать, как разгребать то, что натворил…

Первая Крепость Охотников, девятое хранилище

Мастер-Охотник Юлиан трофеев не любил.

Оружие он любил, доспехи любил, а ровные ряды, где каждая вещь лежит там, где записана, любил так, что молодые братья шутили, будто по ночам он ходит вдоль стеллажей и желает полкам спокойной ночи. Трофеи же приходили в Крепость грязными, иногда шевелящимися, без описи, а часто и без названия. Сначала их надо было понять, потом записать, а потом найти им такое место, где они не съедят соседей.

Тридцать три мешка из Инферно он забрал у ворот «команды Райнера» лично. Внуки Сандра сопротивлялись ровно до той секунды, когда Юлиан достал список того, что каждый из них не сдал на склад после прошлой Охоты, и начал читать вслух. На четвёртой фамилии мешки лежали у его ног, а на седьмой внуки уже сами помогали их складывать и заискивающе спрашивали, не нужно ли ещё что-нибудь поднести.

Самый внушительный трофей, огромный меч, Юлиан записал первым. Клинок Астарота, генерала Инферно, полыхающий, одна штука, происхождение спорное. К мечу прилагалась записка, в которой некий Твист обязывался вернуть клинок владельцу по слову брата Райнера. Юлиан приложил записку к описи как документ, потому что документ есть документ, даже если написан на обороте долговой расписки перед какой-то суккубой.

А вот мешки он вскрывать не стал. Мешки шевелились, а в Крепости в тот день рожала жена Сандра, и Первый носился по коридорам с таким лицом, что Юлиан счёл за лучшее убрать всё инфернальное под стазис-поле на дальний стеллаж и вернуться к нему, когда в цитадели станет потише.

Потише стало не скоро. Роды, младенец, Михаэль, потом Райнер, который увёл внуков обратно на воспитание, потом Купер, который приходил жаловаться на детей и ушёл с новыми слюнявчиками. Дальний стеллаж Юлиан всё это время обходил стороной, и вовсе не из страха. На нём висела бирка «Инферно, тридцать три позиции, не разобрано», и это «не разобрано» лежало на совести Юлиана тяжким грузом.