Онлайн книга «Наказание властью»
|
Берлиоз с великим вниманием слушал неприятный рассказ про саркому и трамвай, и какие-то тревожные мысли начали мучить его. — Он не иностранец! Он не иностранец! — думал он, — он престранный субъект… Но позвольте, кто же он такой? — Надо будет ему возразить так, — решил Берлиоз, — да, человек смертен, никто против этого и не спорит. А дело в том, что… Однако он не успел выговорить этих слов, как заговорил иностранец: — Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер. — Ну, здесь уж есть преувеличение. Сегодняшний вечер мне известен более или менее точно. Само собой разумеется, что, если на Бронной мне свалится на голову кирпич… — Кирпич ни с того ни с сего, — внушительно перебил неизвестный, — никому и никогда на голову не свалится. В частности же, уверяю вас, вам он ни в коем случае не угрожает. Вы умрете другой смертью. — Может быть, вы знаете, какой именно? — с совершенно естественной иронией осведомился Берлиоз, вовлекаясь в какой-то действительно нелепый разговор, — и скажете мне? — Охотно, — отозвался незнакомец. Он смерил Берлиоза взглядом, как будто собирался сшить ему костюм, сквозь зубы пробормотал что-то вроде: — Раз, два… Меркурий во втором доме… луна ушла… шесть — несчастье… вечер — семь… — и громко и радостно объявил, — вам отрежут голову! Берлиоз, криво усмехнувшись, спросил: — А кто именно? Враги? Интервенты? — Нет, — ответил собеседник, — русская женщина, комсомолка…' И ведь попал Берлиоз под трамвай, управляемый русской женщиной, комсомолкой. А перед этим Аннушка купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже разлила… А спустя несколько дней в нехорошей квартире состоялся другой не менее занятный разговор между тем же неизвестным господином — то ли иностранцем, то ли профессором, то ли шпионом, то ли магом… — и буфетчиком, материально пострадавшим из-за таинственных фокусов этого неизвестного. Впрочем, к тому времени читатели романа уже знали, что этого господина звали Воландом… '- Вчера вы изволили фокусы делать… — Я? — воскликнул в изумлении маг. — Помилосердствуйте. Мне это даже как-то не к лицу! — Виноват, — сказал опешивший буфетчик, — да ведь… сеанс черной магии… — Ах, ну да, ну да! Дорогой мой! Я открою вам тайну: я вовсе не артист, а просто мне хотелось повидать москвичей в массе, а удобнее всего это было сделать в театре. Ну вот моя свита, — он кивнул в сторону кота, — и устроила этот сеанс, я же лишь сидел и смотрел на москвичей. Но не меняйтесь в лице, а скажите, что же в связи с этим сеансом привело вас ко мне? — Изволите ли видеть, в числе прочего бумажки слетели с потолка… — буфетчик понизил голос и конфузливо оглянулся, — ну, их все и похватали. И вот заходит ко мне в буфет человек, дает червонец, я сдачи ему восемь с полтиной… Потом другой, третий, четвертый… Я всё даю сдачи. А сегодня стал проверять кассу, глядь, а вместо денег — резаная бумага. На сто девять рублей наказали буфет. — Ай-яй-яй! — воскликнул артист. — Да неужели ж они думали, что это настоящие деньги, а не бумажки? Я не допускаю мысли, чтобы они это сделали сознательно. Буфетчик как-то криво и тоскливо оглянулся, но ничего не сказал. |