Книга Во имя веры, страница 77 – Денис Моргунов, Ольга Головачева

На коврике у входа в лазарет похрапывал, пуская слюни, волк Фауст, а его хозяин – бритоголовый, со множеством витиеватых татуировок, покрывавших всю поверхность шеи, брат Курт – погрузился в инвентаризацию расходных материалов, что-то бормоча себе под нос.

— Приветствую, брат! Да хранит тебя…

— Успокойся, – прервал меня Курт. – Выспалась?

— Вполне, – я потянулась до хруста в суставах.

— Это хорошо. Тебе повезло, что ты выжила при падении и добралась до Священного Солнца. Странные, они, конечно, но у нас с ними, вроде как, нейтралитет. Мы их без надобности не трогаем, они нас не трогают, а если помощь нужна, так поможем. Знать бы только, что они от оружия так шарахаются… Ну да ладно, это все пустое. Если чувствуешь себя нормально – одевайся и бегом к Настоятелю. Он желал тебя видеть в зале Обелиска.

По телу пробежала дрожь. Неужели гибель братьев и страдания, что вынесла сестра, – моя вина?

— Как сестра Вита? – осторожно спросила я.

— Все разговоры после. Не заставляй его ожидать больше положенного, – отмахнулся брат, пересчитывая одноразовые шприцы.

Пожав плечами, я быстро переоделась в новую одежду, аккуратно сложенную на стуле. На бело-сером камуфляже появились и тут же исчезли бурые пятна засохшей крови. Отогнав наваждение, я поблагодарила брата за помощь после тяжелой вылазки и вышла в длинный коридор, освещенный тусклыми желтыми лампами.

Накатывало необъяснимое чувство тревоги. Чего-то неправильного и непоправимого. Боясь смотреть встречным братьям и сестрам в глаза, я скользила взором по облупившейся краске на стенах и едва не столкнулась с металлической громыхающей каталкой, которую под руководством Гаала толкал один из медиков.

— Сестра Норна! Да хранит тебя Обелиск. Отрадно, что тебе лучше. – Голос Гаала потеплел при первых словах, но тут же стал лишенным всяких эмоций и оттенков. Такая манера говорить свойственна многим старожилам, немало повидавшим на своем веку.

Я посмотрела на тело, накрытое бледно-голубой хирургической простыней, и застыла на месте, не желая верить своим глазам. В районе головы выбились несколько прядей огненно-рыжих волос. Гаал проследил за моим взглядом и, пытаясь подтянуть простыню, неосторожно толкнул каталку. Безжизненная бледная рука с темными следами врезавшихся пут безвольно повисла, тихо стукнувшись о бортик.

— К… как это случилось? – Я с трудом сохраняла самообладание, задыхаясь от бессильного гнева.

— Еретики коварны и безжалостны. Они ломают не только тело, но и душу. Если дух изничтожен, то плоть не справится с физическими ранами. Обелиск не смог дать сестре достаточно сил, чтобы бороться, но позволил ей упокоиться с миром. – Гаал снова смягчился. Строгий, хладнокровный медик проникся состраданием к нам обеим. Впрочем, в сочувствии не было надобности. В душе у меня кипела древняя глубокая ярость, мощностью наверняка в несколько десятков Всплесков. Даже то, что виновники происшествия мертвы, никоим образом не успокаивало. Хотелось добраться до каждого, кто носит их цвета, и предать мучительной казни, но и этого, полагаю, не хватило бы.

— Меня ждет Настоятель. Сестра Вита, я буду молиться о твоей душе. Пусть она и великий Обелиск позволят искупить мой грех. – Я откинула простыню и прикоснулась губами к ледяной коже бледного лба. – Прощай. До встречи, брат Гаал.