Книга Это твоя ошибка, дамочка-Бог, страница 84 – Максим Бугаёв

Однако спустя какое-то время в эту таверну, или кабак, начали подтягиваться ещё больше бородачей, забив до основания весь зал.

И знаете что? Ни от кого из них я не слышал жалоб, что негде присесть. Они пили стоя, радовались, обсуждали, толпились вокруг двух чертежей и периодическими подбадривающими возгласами поддерживали очередные всплески гневных речей четвёрки, противостоящей мне.

Видя радостные глаза владельца заведения, я подозревал, что тот только радовался тому, что у него осталось в живых всего два стола. Ведь народу было не протолкнуться. Тут не то что сидеть — стоять было негде.

Короче, продажи в таверне сегодня шли в гору.

Всё это напоминало картину с болельщиками футбола. Атмосфера идентичная. Только в роли футбольных фанатов выступала весьма специфическая публика. А страсти, которые разгорались здесь, были словно под копирку перенесены из того, что мне приходилось наблюдать на Земле.

Только вместо огромных экранов телевизоров, транслирующих футбольный матч, на стене висели, как иконы, чертежи. А вместо команд из одиннадцати человек по одну сторону — я, Вирт, Вира и моя репутация, а по другую — Толин, Салин, Гелин и Сворф.

Удивительно, что в самом начале вообще удалось уговорить этих мужиков, чтобы в таверну впустили близняшек. Только после того, как выяснилось, что они моя собственность, вопрос разрешился и было получено добро на их присутствие.

— Вы не вправе просто задавить пацана! — продолжал гневно кричать в адрес четвёрки напротив мой единственный болельщик. — Он доказал силу таланта! Внимательно посмотрите на стену! Его слова должны иметь значение!

Но его доводы растворялись в шуме восклицаний и ответных репликах толпы. Одинокий голос не имел силы против такого скопления, хоть он и не сдавался. Вообще поразительно, как этот чувак за моей спиной ещё не охрип. Он не умолкал ни на секунду и, как бешеный пёс, умудрялся одновременно отгавкиваться от всех.

Дальше, как обычно: «блиф», «борос», «человек» и все остальные прилагательные с приставками, после которых следовали ржач, троллинг и всё остальное в духе разошедшейся толпы.

От этого однообразия близняшки уже давно устали и больше никак не реагировали на нечто подобное. Мне вообще казалось, что они спали с закрытыми глазами, подперев руками головы.

И я понимал, что сколько бы ни напрягался, какие бы аргументы ни выдвигал, конечный ответ будет один. Просто непробиваемые, хоть усрись.

Мне уже было предложено в качестве отступных пятьдесят золотых, и я бы рад был взять деньги и уйти. Но поступи я так, моя идея будет похоронена, так и не родившись.

Вира мне рассказала одну особенность этого всего балагана: то, что было озвучено один раз и за что проголосовали дворины, уже не имело права на жизнь или смерть без их согласия. В противном случае тот, кто нарушит договор, мог столкнуться с весьма серьёзными последствиями.

У коротышек с этим делом строго. Даже рунный контракт их не смущал. Для дворина было честью отомстить за нарушение договора ещё до того, как рунный контракт вступит в силу.

Так что такие вот дела. Логика, разумные доводы, слова, аргументация — всё это не имело силы против толпы. Эти консерваторы свято веровали в свою правоту, и переубедить их какой-то человек, шестёрка клана Борос, был не в состоянии.