Книга Две консервы не желают нормально сдохнуть, страница 82 – Максим Бугаёв

Сам завод накрывал массивный купол. По глухому шуму, доносящемуся снаружи, я понимал: там внутри до сих пор идёт какой-то непрерывный процесс.

Направь меня кто в такое место, оказавшись здесь один — я бы решил, что надо мной просто издеваются или глупо пошутили. Развернулся бы и уехал. Но нет, так бы я совершил ошибку. Честно говоря, я совсем иначе представлял себе больницу. Но Розе виднее, она местная.

В итоге Громозека остановился у какой-то второсортной проходной. Одноэтажное затасканное здание, которое я с ходу принял бы за обычный КПП для рабочих. Но ни хрена. Только когда мы подкатили вплотную, я разглядел на этом здании вывеску. На белом фоне едва проступал красный медицинский крест, почти полностью занесённый песком.

Я уже собрался выходить из машины, как меня внезапно остановил вопрос Розы:

— Бочка, а почему у нас на флаге такое странное насекомое? Это что вообще такое?

Она как-то слишком резко и совсем не по теме перескочила. Я даже сначала не понял, к чему вообще этот вопрос, но всё же ответил.

— Это не насекомое. Это графическое изображение носорога.

— А что такое носорог? — искренне удивилась девушка.

— Животное такое. Обитает на Земле, в основном в Африке. У меня на родине есть одна хорошая пословица: если у носорога плохое зрение, то это уже проблема тех, кто встал у него на пути. Вот я, долго не думая, и решил поставить его эмблемой на наш флаг.

— Так этот твой — носорог, он крутой?

— Можно и так сказать. Он не король зверей, не знаменитость и не тот, о ком постоянно говорят. Но в то же время — единственный в своём роде. Его узнает каждый. При одном только взгляде на него понятно, что это ходячий танк, на пути которого никому не хочется вставать. Внешне он непривлекательный, но это его вообще не заботит. Ему хорошо самому с собой, и всё.

Роза уважительно закивала головой. Не знаю, кого она там себе в деталях представила, но я пообещал, что обязательно покажу ей этого зверя. В принципе, дело двух секунд — вбить в сеть слово «носорог». Для меня без проблем. А вот Роза, скорее всего, даже написать правильно это слово не сможет. Хотя есть голосовой ввод…

— А почему у нашего флага жёлтый цвет? Ты извини меня, Бочка, но жёлтый цвет — это как… словно кто-то помочился на него.

Я снова замер, уже занося ногу из машины, и развернулся к девушке.

— Слушай, ну ты прямо нашла время, честное слово. Жёлтый цвет — это вообще цвет лидера. В спортивных соревнованиях есть такое понятие: жёлтая майка лидера. Чтобы все понимали, кто лидирует в эстафете или других гонках, на них надевают жёлтые майки. И вообще, что у тебя за ассоциации такие глупые? Золото тоже жёлтого цвета.

Роза скривилась:

— Нет, ну золото не просто жёлтое, оно жёлто-красное.

— Ну раз ты так говоришь, — тяжело вздохнул я, — то, следуя твоей логике, замечу, что и моча тоже не ярко-жёлтого цвета. Она тоже может быть жёлто-красной или вообще разных оттенков.

Роза прыснула от смеха и быстро отвернулась к окну.

Я же наконец вылез из машины и рукой взъерошил волосы на голове, всё ещё пребывая в лёгком шоке от того, с кем мне приходится иметь дело. Но потом, порассуждав уже как взрослый человек, утихомирил пыл. По сути, предо мной сидела семнадцатилетняя девчонка с явным провалом в образовании и кругозоре. Вроде и взрослая уже, а повадки совсем пацанские. Оно в принципе и понятно почему. К этому просто нужно было относиться снисходительно с моей стороны, а не глаза выпячивать на лоб.