Книга Вечно голодный студент 10, страница 198 – RedDetonator

Извлекаю своё оружие из перса и взмахиваю им — по асфальту ударила струя густой крови.

Чувствую запах гари, оглядываюсь и вижу, что стволы деревьев на лесовозе взялись огнём и стремительно разгораются. Значит, у перса была какая-то вариация способности на тему воспламеняющейся жидкости, как у Щеки.

Возвращаюсь к Хайлюксу и снова толкаю его, чтобы сменить позицию.

Ложусь в кузов и накрываюсь брезентом, после чего ставлю на борт «Печенег» и жду.

«Никакой, блин, оппозиции…» — подумал я с сожалением. — «Наверное, придётся снова лететь в Африку и качаться по запрещённой колумбийской системе».

Колумбийская система из методологии Новикова — это тот способ, при котором в пациента вливается «коктейль Галыгина», сильно режущий почти все характеристики. Кроме меня её никто не испытывал, потому что это ту мач даже для самых отбитых.

К сожалению, её запретил Проф, поэтому если и качаться по ней, то только нелегально. Но препараты выдаются доктором Галыгиным, и будет очень трудно получить их — не, слишком дохуя мороки ради высокорисковой прокачки.

Но моя научная мысль не стоит на месте, и я уже сформулировал новую веху в методологии Новикова — перуанскую систему…

Эта система предполагает нанесение повреждений конечностям и выкалывание одного глаза или нанесение повреждений глазам для значительной порчи зрения. В концепции Нарка, это очень сильно режет характеристики и объективная опасность каждого боестолкновения растёт просто капец как — должно работать не хуже, чем колумбийская система, а то и лучше.

Правда, я не уверен, что хочу повторять подобный опыт, даже ради тонн экспы и новых левелов…

«Да где же вы, суки?» — мысленно спросил я персов, которые всё никак не идут.

С юга доносится автоматическая стрельба — это точно Щека. Косвенным подтверждением стало то, что стрельба резко прекратилась и повисла тишина. Ему, как правило, не нужно много стрелять.

Прошло минут тридцать, но на шоссе больше никто так и не вышел, а в городе всё окончательно стихло.

— «Дюшес-1», на связи «Январь», — раздался из динамика рации голос Ронина.

— «Январь», «Дюшес-1» у аппарата, — ответил я, сняв рацию с пояса.

— Какие новости? — спросил Ронин.

— Две группы вынес полностью, — сообщил я ему. — Первая группа — четыре КДшника, вторая группа — шесть КДшников.

— Это хорошо, — произнёс Ронин. — Собери их снарягу и оружие, а потом выдвигайся на исходную. Но смотри по сторонам — возможно, остались недобитки.

— Принято, — ответил я. — Конец связи.

Возвращаю рацию на пояс и вылезаю из Хайлюкса, послужившего мне хорошей огневой позицией.

Сначала стаскиваю к остову машины тела тех, кто успел забраться на мост — разворачиваю брезент, извлечённый из рюкзака одной из жертв, и складываю на него все пожитки убитых.

Кое-кто решил, что с пустыми руками уходить будет просто неприлично, поэтому взял с собой слитки золота. У типа, что бился против меня с булавой, я нашёл целых двадцать килограммов с небольшим, если прикидочно.

Вряд ли это его сильно ограничило в манёвренности, ведь он КДшник, но дополнительные двадцать килограммов нагрузки ему точно не помогли.

Далее спускаюсь с моста и начинаю сбор пожитков тех несчастных и не таких уж и бессмертных, что пытались перестрелять меня снизу.

У этих тоже обнаружилось золото в слитках и монетах, и если прикинуть на выпуклый глаз, мой сегодняшний улов составляет примерно девяносто пять килограммов только золотом. Но у марксмана нашёлся также и мешочек с брюликами, ценность которых, в наши скорбные времена, близится к нулевой, так как в мире их просто дохуя и они плохо исполняют роль валюты, поэтому бессмысленны по своей сути.