Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 7 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

— Договорились.

Я прекрасно знал, что результатов не будет.

Конечно, до её познаний в экспериментах мне далеко, но белый комок, мирно сопящий у меня за пазухой, был живым и очень наглядным доказательством — дело не в травке. Никакой цветок не заставит зверя выбрать хозяина, если зверь уже выбрал рваную грязную куртку. Сколько бы Ариэлла не возилась, успеха может не ждать.

Так что второй ночи мне не видать.

Ну и Эларий бы с ней.

Обычному человеку даже у истока требуются сотни часов. Он будет сидеть, дышать, слушать, молить стихию ответить, и радоваться, если за неделю сдвинул грань слияния хоть на волосок. Мне столько не нужно. Во-первых, воля не уговаривает стихию, а гнёт её через колено. А во-вторых…

Воздух.

За все свои экспирации я успел побывать единённым воздуха дважды. Один раз — на третьей грани, второй — на четвёртой. Так что мне не требовалось проходить весь путь с нуля — стихию нужно было просто вспомнить.

Одной ночи хватит с запасом.

— Идём, — буркнула Ариэлла. — Пока я не передумала. И вытащи оттуда кота, он мне всю лабораторию перевернёт.

Кексик, поняв, что речь о нём, глубже зарылся в воротник и издал звук, который в переводе с барсьего означал что-то вроде «попробуй».

Обратно шли молча, коридорами, в которых я успел заблудиться ещё в прошлый визит. Тина вынырнула откуда-то сбоку, приняла у хозяйки контейнер и утекла в сторону лабораторного крыла так же бесшумно, как появилась. Хорошая прислуга. В копеечку обходится, наверное.

По пути достал телефон и отправил сестре одно слово: «Задержусь».

Ответ прилетел мгновенно и состоял из такого количества восклицательных знаков, что читать остальное я не рискнул.

Дверь оказалась именно там, где я её помнил.

Ничего особенного — тёмный металл, ни ручки, ни замочной скважины, только по периметру косяка тянулась вязь из мелких серых пластин. Глифир. Тело после вылазки ныло всеми местами сразу и намекало, что вообще-то ему обещали кровать. Ничего, потерпит. Ночь у истока — это не бой со Старбом.

Ариэлла провела ладонью по двери. Прижала палец к незаметной выемке. Что-то щёлкнуло, потом загудело, и по вязи побежала волна тусклого свечения — от пола к потолку и обратно.

— Правила, — сказала она, не оборачиваясь. — Дверь я закрою снаружи. Открою на рассвете сама, стучать бесполезно, кричать тем более — стены глухие. Если станет плохо, ляг на пол и терпи. Если станет очень плохо… ну, значит, не повезло. Даже с источником бывает… всякое.

— Успокоила.

— Я честная, — Ариэлла наконец обернулась, и в глазах у неё плясали те самые огоньки, от которых у нормальных людей начинает чесаться между лопаток. — И, Рей. Мне очень интересно, сможешь ли ты хоть чего-нибудь добиться за эту ночь.

Гул стих. Пластины по периметру погасли одна за другой, и створка беззвучно ушла в стену.

Изнутри пахнуло сквозняком — сухим, чистым, с привкусом высоты, будто дверь вела не в комнату особняка, а на вершину горы. Пустое круглое помещение метров десяти в поперечнике, голый камень, никакой мебели. В центре, в полуметре над полом, медленно вращался ком прозрачного марева, и от него по всему объёму расходились ленивые, почти невидимые струи.

Воздух. Чистый, концентрированный, без единой примеси.

Ну, посмотрим, не будет ли Ариэлла потом жалеть о своих словах.