Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 68 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Но так продлилось недолго — очень быстро хозяева Нижних Земель принялись отставать, и совсем скоро я значительно оторвался от попутчиков.

Обвал улёгся раньше, чем я добежал. Седловина исчезла — на её месте дымился пологий язык из камня и грязного снега, а над ним ещё висела сизая взвесь. Прямо на бегу запустил сразу три нити воли в это месиво, ища толстяка и готовясь копать, однако одна из змеек внезапно доложила — копать отменяется.

Тобиас. Живой, и вроде как целый.

Ученик обнаружился шагах в двухстах от края обвала, и выглядел он вообще не так, как человек, которого чуть не расплющило грудой камней. На его лице застыла широкая и чуть фанатичная улыбка, будто он только что выиграл в лотерею все призы разом.

От роскошной шубы остались воротник и воспоминания. Левая штанина висела лохмотьями, из растрёпанной причёски торчал снег. При этом сиял Тобиас так, что впору было прикуривать. А рядом с ним, вытянувшись во всю длину, лежала туша.

Здоровенная кошка размером с два арендованных снегохода. Шкура серо-гранитного окраса, под цвет здешних скал, лапы толщиной с мою талию, хвост длиной в мой рост, а из приоткрытой пасти торчали клыки в хороший кинжал.

Покопался в глубинах памяти, ища на страницах справочника название этого хищника. Рекнар. Тоже любитель горных пиков и изломанных гряд. Обычно предпочитал спрыгивать на добычу откуда-то сверху. Пометку «особо опасен» составители вынесли ему прямо в заголовок статьи.

Шкура твари рассказывала о бое лучше любого доклада. По бокам расплылись подпалины от артефактных воплощений вперемешку с вмятинами от тарана, а поверх всего этого шли длинные ровные порезы с оттянутыми краями. Глубокие, до кости.

И это много о чем говорило. Такие раны я не спутаю ни с чем — они остаются после лезвий воздушных серпов. Которые, среди всех боевых воплощений, что я вкладывал в ученика, давались ему тяжелее всего.

Уроки, выходит, всё же легли куда надо.

— НАСТАВНИК! — Тобиас вскочил, и туша зверя под его рукой качнулась. — Вы видели⁈ Вы это ВИДЕЛИ⁈

— Видел гору, которая поехала тебе на голову. Рассказывай.

— Я сидел! — с готовностью начал тараторить толстяк. — Тренировался, как вы и велели! А он сверху прыгнул, прямо со скалы! У меня два защитных купола сразу лопнули, представляете⁈ Я его перстнями, огнём, а ему хоть бы что, вертится! А потом я вспомнил про серпы! Как вы учили! Режу его, а он орёт, а гора как затрещит! И мы покатились, он катится, я качусь, и я его ещё серпами! А потом он перестал катиться, а я нет!..

Поток захлёбывался, руки месили воздух, и восстановить из этого хронологию боя смог бы разве что опытный дознаватель. Впрочем, главное я уже понял.

Артефакты выдержали первый удар и купили толстяку время. Перстни подпалили твари шкуру и разозлили. А добили её уже воздушные серпы — кривые и пока ещё не самые точные, зато воплощенные с той самой злостью, которую мы две недели растили на голодных обедах.

Перевёл взгляд на свежий каменный язык. Гряда эта дышала на ладан со времён древней драки единённых: трещины шириной с улицу, сквозные дыры, перекошенные пики и утёсы на честном слове. Хорошей плюхи хватило бы, чтобы очередной надлом поехал.

А плюх сегодня прозвучало предостаточно, и толстяк со своим противником просто ускорили неизбежное. Повезло обоим. Одному, правда, чуть меньше.