Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 24 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

— Дядя, нам пора, — принцесса глотала слова от спешки. — Я потом всё объясню, обещаю.

Юмин медленно, очень медленно склонил голову. Мороз над улицей ослаб. Старик вытащил из-под накидки пластину синего льда и сдавил её в кулаке. Пластина отозвалась короткой вспышкой и погасла. Сигнал остальным группам, надо полагать.

— Отходим, — пророкотал Юмин, и отряд перестроился, принимая принцессу в середину.

Уже отступая, она обернулась:

— Через две недели! Одиннадцатая сечка, пик Смерти, наши сами тебя найдут. Там получишь то, о чём договорились. И… спасибо, Рей.

Секунда, и белые фигуры растворились в снежной мгле между домами. Только наледь на стенах напоминала, что здесь вообще кто-то был.

Пик Смерти, значит. Какая-то локация за Краем, и, судя по названию, местечко с богатой историей и гостеприимными традициями. Что ж, за две недели успею и выспаться, и карты полистать.

Домой я двинулся дворами, старательно огибая места, где выли сирены и мелькали фонари патрулей. Настроение, несмотря на лёгкий звон в голове от работы четырёх нитей, было приподнятым.

Итоги ночи выходили роскошными. Информация о Наследии, живой должник в лице благодарной принцессы, обещанный источник изменённой стихии — целый список благоприятных новостей Да и стихия холода прошла настоящее боевое крещение. Дедуля Юмин приложил от души: обычного единённого холода такой удар размазал бы по стенке вместе со всем его сродством.

Впрочем, одну деталь я всё-таки прошляпил. Должница у меня теперь имеется, а вот её имя я узнать так и забыл. Великий переговорщик, мать его. Ладно, спрошу через две недели у этого пика Смерти. Заодно и проверю, насколько крепко Эларии держат своё слово.

За этими приятными мыслями я и завернул за очередной угол.

И упёрся в картину маслом.

Переулок был завален телами. Дюжина с лишним солдат лежала вперемешку с ледяными шипами, проросшими прямо из брусчатки. Смерть собрала здесь урожай минут пять назад: дым от чьей-то сгоревшей защиты ещё стелился по снегу.

А в дальнем конце переулка шёл последний акт представления.

Четверо Элариев неспешно, даже как-то устало, долбили стихией по груде защитных куполов. Артефактная защита доживала последние минуты: внешний купол лопнул прямо у меня на глазах, осыпавшись золотистыми искрами, и от слоёного пирога осталось всего два слоя. Под ними, на коленях, обнаружилось нечто. Огромный парень, в ширину почти такой же, как в высоту, закрывал голову руками и визжал. Тонко и протяжно, как закипевший чайник.

— А-а-а! Ма-а-амочка! Не на-а-адо!

Видимо, новость об окончании миссии до этого отряда ещё добиралась.

Я мог пройти мимо. Честно, мог. Но парень верещал так отчаянно, что даже моя видавшая виды черствая душа дала трещину. Вдобавок грызло любопытство: каким образом это чудо с его габаритами умудрилось пережить всех боевых товарищей?

Пока я размышлял, очередное копьё расколотило предпоследний купол. Последний мигнул, пошёл рябью и лопнул, рассыпавшись искрами следом за собратьями. Всё, приехали. Защита кончилась, и следующий залп размажет «нечто» по брусчатке.

Что ж, раздумья отменяются. Вышел на середину переулка и вскинул руку.

Воздушный щит встал между Элариями и толстяком, прозрачной стеной перегородив переулок от края до края. Четыре ледяных копья разбились о него брызгами, следом о стену расплескалась морозная волна. Нити воли смяли самые злые эманации ещё на подлёте.