Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 39 – Ярослав Сай, Сергей Полев

— Не слушай его, Матвеич. Подсадной. Синие такое уже устраивали — посулят волю, а после глядят, кто первый дёрнется.

— Двое ваших синих лежат под навесом, — мотнул головой в сторону. — Сходи проверь. Я подожду.

Мужик сходил. Обратно он шёл медленно, то и дело оглядываясь на навес, а у штольни молча встал за дедово плечо и до конца разговора смотрел на меня уже совсем другими глазами.

Дед пожевал губами и выдал главное:

— А… куда ж нам идти-то?

— Никуда, — согласился я. — Мне еще надо утрясти кое-какие дела, после чего разберусь с вами.

Вести уже бывших рабов в крепость пока не стоило. Для начала надо установить в Вардисе полный порядок, и потом уже разбираться с размещением людей.

Перед уходом я всё же заглянул в штольню. Фонарь у входа выхватывал бревенчатую крепь и чёрную породу, а в черноте наискось шли тускло-серебристые прожилки. Точь-в-точь бруски, которые Тобиас когда-то выкладывал передо мной рядком, один к одному.

Чиз. Особое дерево, прекрасно впитывающее и хранящее силу любых стихий. Помню, ещё удивлялся, с чего это «дерево» выглядит настолько необычно.

А оно вон что. Лес. Древний лес, который гора подмяла под себя и давила так долго, что от дерева осталось одно название. Окаменевшие стволы лежат жилами в породе, и каждая такая жила стоит как хороший дом в столице.

Тобиас в своё время добыл для меня десяток болванок с лицом человека, выносящего их из королевской сокровищницы. Тут этих десятков были сотни.

У навеса в ящиках ждали отобранные куски с прожилками. Один, размером с ладонь, перекочевал ко мне в карман. Образец. Ну и сувенир: должен же хозяин иметь что-то с собственного рудника.

Обратно в Вардис я возвращался огородами.

Снегоход я оставил в чахлом редколесье в паре километров от стен, а остаток пути прошёл дугой с севера, по целине, подальше от наката и часовых на южных воротах. Причина простая: узнай Багор о моём возвращении на полчаса раньше срока, и самое интересное успело бы сгореть в печке вместе со следами самого толстого.

К северной стене я вышел в ранних сумерках. За слободкой кладка осыпалась ещё при дедах, и в прорехе намело удобный сугроб. Через него я и вошёл в собственную крепость, как вор. Смешно, конечно. Зато тихо.

Слободка встретила запахом хлеба и стуком колуна. Две работницы у колодца проводили меня взглядами, и рты у обеих захлопнулись сами: «лишнего не велено».

Удобная местная привычка. Сегодня она играла мне на руку.

У крыльца цитадели маячили двое часовых. При виде меня оба сделали каменные лица и уставились куда-то поверх моей головы, старательно изображая предметы мебели. После девятерых в кабинете крепость, похоже, выбрала одну тактику на всех: сидеть тише сугроба и ждать, чья возьмёт. У угла мелькнул было Шнырь, просиял всем набором жёлтых зубов и испарился раньше, чем я успел открыть рот. Вопрос, где сейчас остальные семьдесят стволов Вардиса и чего они ждут, я отложил на завтра. На сегодня у меня был расписан один жирный клиент.

В цитадели пахло воском и остывшей печью. Центурион поднял голову с папки и вопросительно муркнул.

— Идём, — сказал я. — Есть работа по профилю: рычать и выглядеть страшно.

Кабинет Багра оказался пуст. Чай в кружке подёрнулся мутной плёнкой, печь давно прогорела. Дверцы шкафов стояли нараспашку, а на полу белел забытый лист: обрывок ведомости со столбиком дат и галочками против каждой. Лист перекочевал ко мне в карман. Смотритель собирался, и собирался в спешке. Вопрос только один: успел или прячется.