Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 109 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Вот тебе и тихий день.

— Эми, побудь пока здесь, ладно? Обживайся, — я поднялся. — Скиф, за мной. По дороге рассказываешь.

Рассказывать оказалось особо нечего. К воротам подкатили три снегохода, на снегоходах пятеро: двое при бумагах и знаках корпуса, при них тройка сопровождения со стволами. Часовые было упёрлись, но старший гостей предъявил какую-то бумагу с печатью, и тут уже было не до возражений. Корней, впустил их во двор, после чего сразу послал за мной.

— Скиф. Слушай сюда, — я придержал болтуна за плечо у самой лестницы. — Бегом по крепости — у меня тут важные гости, языки в узел. А лучше и самим по улицам не шастать. Всех свидетелей той ночи, которые знают про пленных, убрать куда подальше. Кто вякнет при чужих, того я лично отправлю к Матвеичу, породу нюхать. Это и тебя касается. Понял?

— Обижаете, босс. Я ж могила.

— Ага, могила. Именно поэтому повторяю дважды.

Скиф унёсся, а во дворе меня уже ждали. Боец сопровождения, молодой, отбарабанил заученное:

— Господин Кастелло? — моя новая фамилия уже была на слуху. — Дознавательный отдел исполнительного корпуса короны просит вас об аудиенции. Безотлагательно. Настоятельная просьба.

Просьба. Настоятельная. Как я люблю официальный язык — слова-то вроде все вежливые, а смысл торчит наружу гвоздём из сапога.

Принимать гостей я решил в кабинете. Пока процессия поднималась по лестнице, успел разложить перед собой ведомости постройки и пустить нить прогуляться по гостям. Ничего особенного не выяснил, что, впрочем, не значило ровным счётом ничего. Пока человек не черпает силу, от обывателя его не отличить, разве что его ступень единения не выше пятой.

Пока я витал в мыслях, дверь открылась, и думать стало некогда.

Первым вошёл сухой седоватый мужчина в тёмной форме без единой лишней нашивки. Возраст неопределённый, лицо неопределённое, из тех, что забываешь раньше, чем закроется дверь. За ним, с папкой под мышкой…

Надо же.

Форма сидела без единой складки. Волосы собраны так туго, что чуть подтягивали уголки глаз. И перчатки. Тонкие кожаные перчатки, которые их хозяйка не снимала, кажется, даже во сне.

Октавия. Собственной персоной, и уже не в дейморском подвале, а при знаках исполнительного корпуса. Быстро летают некоторые пташки. И вряд ли сами по себе: таких двигают.

— Господин Кастелло, — без долгих расшаркиваний начал седой гладким голосом, обкатанным о тысячи протоколов. — Флавий, дознаватель исполнительного корпуса. Моя коллега…

— Госпожа Октавия, — я гостеприимно повёл рукой в сторону кресел. — Помню. Деймор, допросная, жестянка с леденцами. Вижу, вас можно поздравит с повышением. Стремительно вы.

— Благодарю, — уронила девушка голосом как из погреба.

Она села, раскрыла папку и взялась за перо, не подняв на меня глаз. Знакомая манера. В Дейморе она вот так же не поднимала головы, пока не пришло время вцепиться.

Центурион сгрузился с подоконника на угол стола и, устроившись на бумагах, уставился на гостью в упор. Узнал. Октавия на секунду прервала письмо, перчатка чуть скрипнула по перу. Тоже узнала. Флавий покосился на барса с интересом, неожиданно живым для протокольного лица, и чуть отодвинул кресло.

— Итак, чем обязан? — я откинулся на спинку. — Гости из столицы в наших краях реже хорошей погоды.