Книга Повелитель Стихий. Том 4, страница 3 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Во рту стоял металлический привкус, знакомый уже давно, ещё с пещеры.

Предел близко.

Из коридора к проёму подошли ещё двое, не спеша, из-за спин своих. Один поднял ладони к потолку, отчего воздух над кухней качнулся и загустел так, что заложило уши. Второй держал на пальце маленький огонёк, крохотный, со спичку.

Эту связку я прекрасно помнил, да и не только из пещеры — это просто была всемирная классика. Крайне эффективная и главное — простая атакующая связка. Воздух насытить, сжать, поднести искру.

Твою ж…

Нить встала надо мной барьером сама, раньше мысли. Больше я ничего сделать не успел.

БАБАХ.

Потолок кухни ударил меня по спине, или я ударил его, разбираться было некогда. Нить над головой затряслась, принимая на себя огонь и давление, отчего в глазах разом потемнело. Знакомое, до тошноты знакомое: не удержу.

Со звоном, слышным только мне, она лопнула.

Тысячи раскалённых игл вошли в мозг сразу. Свет кончился, звук следом, пола под щекой я тоже не чувствовал, как не чувствовал ни камня, ни собственных рук, прижатых к нему. Осталась одна она.

БОЛЬ.

Три уцелевшие нити сами, без моего участия, стянулись к телу и легли коконом, а под курткой что-то живое сжалось в комок, вцепившись когтями мне в рёбра. Цент. Слава богам, живой. Теперь осталось выжить уже мне.

Раз. Два. Три. Я считал вдохи, потому что считать больше было нечего. На четвёртом в кокон что-то ударило, глухо, как в подушку, на шестом ударило снова, а к девятому в правом краю черноты проступило серое пятно. Печь. Слух вернулся следом, сначала свистом, потом голосами: кто-то кричал, кто-то командовал, слова были вполне человеческие.

— … лежит. Живой. Берём.

По моему, этот голос принадлежал их командиру. Ага, как же. Берите.

Плевать, что будет потом. Но свой главный козырь я еще не использовал.

Сопряжение открывается нараспашку. Ледяное дерево, заждавшееся своей очереди, одобрительно качает ветвями, и стихия вытекает во все стороны из моего тела.

Приятно.

Иней проходит по кухне волной, пожирая пол, котлы, лужи, которые только что были водой, людей, которые только что были живыми. Ближний ещё пытается бросить какое-то огненное воплощение, гаснущее в полёте снежком. Дальние уже разворачиваются к двери. Но никто из них не доходит.

Тишина.

Поднимаюсь, чувствуя, как хрустит под ногами пол. Восемь фигур по кухне, застывшие в самых разных позах. И нет, все таки я ошибся — командира здесь не было.

Дверь на задний двор распахнута, за ней утоптанный снег, бочки, дальний угол склада, за которым уже располагались ворота наружу.

Пошёл.

Коридор к парадной прошёл быстро, глядя только вперёд. Входная дверь висела на одной петле. Вышел на крыльцо.

Двор был полон.

Машины стояли полукругом, как и раньше, зато тёмные фигуры у бортов больше не держали цепочек: они сгрудились к крыльцу, а те, что оставались у ворот и снегоходов, только начинали бежать. Слободка сбилась у полевых кухонь, а мастеровые, высыпавшие из цеха на главную улицу, застряли на углу, когда увидели, что творится во дворе. На стене, над воротами, стояли караульные Корнея, с ними сам Корней, положив руки на кладку.

Все они смотрели на меня. А точнее на мое лицо и на снежинки, которые сами собой появлялись в воздухе и плавно опадали на землю.