Книга Повелитель Стихий. Том 4, страница 109 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Ладно, в честной драке нам ловить нечего.

Я перестал гоняться за чужой скоростью и начал размениваться: раз увернуться не выходит, пусть бьёт туда, где не жалко. Подставлял пластины, выкручивал корпус так, что хрустело по всему телу. Кости внутри ломались одна за другой, и тело не падало уже исключительно за счет поддержки волей.

Ралис рядом встречал каждый хруст судорожным вдохом.

Сэлвин вёл своего ходока зло и напоказ. Каждый удачный удар он сопровождал взмахом руки, как дирижёр, и зрители отзывались послушным гулом. Он работал на публику даже сейчас. И доигрался: один его заход вышел слишком глубоким, и кулак моей марионетки, дополнительно разогнанный волей, с разворота смёл поджарого в сторону. Подняться-то тот поднялся, но левое плечо у него теперь висело ниже правого. Хозяин стал размахивать руками заметно сдержаннее, а зрители орали не переставая — где-то в этом шуме уже выкрикивали новые ставки.

Сложность, правда, росла. Легкая головная боль постепенно заменялась ударами молоточков, а во рту появился слабый привкус железа. До предела, конечно, оставалось еще ой как далеко, но и приятного продолжать было мало.

Пока я думал, наш боец получил первую серьезную травму. На очередном заходе когти противника снесли ходоку левую руку по локоть — такое волей уже не удержишь. Да и переломов становилось все больше и больше, что прямо влияло на боеспособность.

Со стороны это выглядело, наверное, как чистое чудо: изодранный и хромающий ходок без руки умудрялся стоять на ногах. Кто-то в рядах уже кричал, что создание Ралиса так просто не свалить, кто-то спорил в голос. Сэлвину эти крики, судя по лицу, нравились всё меньше.

Он решил заканчивать красиво. Хозяин повёл рукой, привлекая внимание рядов, и поджарый отбежал, присел на вывернутых коленях и прыгнул. С растопыренными когтями он летел сверху на неподвижную мишень. Арена дружно втянула воздух, предвкушая эффектную точку.

Которую поставил я.

В последний момент дернул тело в сторону, и уцелевшая рука поймала летящую тушу за лодыжку. Дальше работала чужая скорость: нить довернула тело, дуга продолжилась, и поджарый со всего маху ушёл за борт арены, снеся верхнее бревно. Публика в том секторе держалась подальше ещё после полёта худого, так что приземлился он без жертв.

Арена на секунду замерла, а потом взорвалась криками. Ещё четверть часа назад здесь смеялись над трусом у борта. Теперь, если я не ошибаюсь, Ралис стал чуть ли не народным героем.

Думаю, можно заканчивать. От ходока остались лишь обломки на нитях — двигаться этому телу было уже совершенно нечем, и я просто держал его на месте, пока табло вспыхивала строка за строкой. Свалка в центре доедала сама себя. На ногах оставалось около десяти бойцов. Потом их стало, девять, восемь и, наконец, семь.

Я не рыпался — уже смирно стоял и ждал, пока что и нашему ходоку придет черед.

Гора мёртвого мяса всё это время возилась в центре, неспешно утаптывая соседей, и к краю не совалась. А тут вдруг оказалась в трёх шагах от нашего ходока… и прыгнула.

Эта туша умеет прыгать⁈ Вот чего не ожидал, чего не ожидал.

Как и планировал, выжимать еще что-то из мертвого ходока, если вообще можно так сказать, я больше не собирался, и отпустил нити.

Громадина в этом момент рухнула сверху всем весом. Кости хрустнули так, что звук дошёл, наверное, до последних рядов, а когда туша поднялась, из утоптанного снега торчали лишь пластины и остатки каркаса. Ходок Ралиса кончился.