Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 92 – Артем Мичурин

— Вот и отлично, сынок, – похвалил Буров. – Верное решение. Давай, расскажи–ка, откуда разведданные свои почерпнул.

— Я там был, – неуверенно начал Стас. – На базе.

— У рейдеров?

— Да.

— Как попал?

— Случайно. Они меня подобрали. В лесу.

— Подобрали?

— Да. Я без сознания валялся. Меня ранили. Снайпер.

— Снайпер? Интересно. Заказал кто–то?

— Я не знаю.

— Ладно. Подобрали зачем? Что хотели от тебя?

— Продать. Да. – Слова давались Стасу с трудом, как и мысли, они рождались сумбурно, часто невпопад, и приходилось подолгу их выбирать, чтобы сложить в более–менее осмысленное предложение. – Хотели продать меня. Узнать имя заказчика и ему продать.

— Дальше.

Стас уставился на Бурова и впал в ступор, не в состоянии сообразить, о чем же рассказывать дальше.

— Что было после того, как тебя подобрали? – направил глава СС ход мысли допрашиваемого в нужное русло.

— После… После банда напала на обоз. Они взяли живыми двух человек.

— Из обоза?

— Да. Отца и дочь. Девчонку употребили тут же на месте, а отец… У него наган был под рубахой. Плохо обыскали. Так он хотел командира застрелить, а я помешал, не дал ствол направить.

— Зачем?

— Если бы командир погиб, тогда бы нас всех троих в расход пустили.

— Понимаю. Что дальше происходило? Что случилось с отцом?

— Его убили. Револьвер выстрелил, когда мы боролись, и отца тут же положили. А девчонка жива. Была жива, когда я ее в последний раз видел.

— Ладно, это опустим. Как ты выбрался с базы?

— Меня отпустили.

— За то, что командиру жизнь спас?

— Да.

— И ты теперь можешь рассказать, где находится база?

— Могу.

— Хм–м. – Буров поднялся с кресла, подошел к Стасу вплотную, нагнулся и, почти касаясь лбом лба, заглянул ему в глаза, после чего еще раз удовлетворенно хмыкнул и вернулся на место. – Чаю хочешь?

— Что? – Стас вздрогнул и часто заморгал, как будто его разбудили посреди ночи.

— Чаю. У меня из черной рябины, со зверобоем, с сахаром. – Буров достал из серванта стакан в красивом серебряном подстаканнике, бросил на дно щепотку чего–то темного, повернул краник на титане, и струйка кипятка полилась в заварку, пробуждая к жизни сладковато–терпкий аромат, обволакивающий ноздри мягким бархатом. – Будешь?

— Да, буду, – ответил Стас отстраненно и почувствовал, как пересохло в горле.

Буров положил в стакан два кубика сахара, ложку, поставил напиток перед гостем и взялся готовить порцию для себя.

— Слушай, а как же ты с базы–то выбирался, что дорогу запомнить смог? Неужели просто так вот выпустили – иди куда хочешь?

— Нет, – покачал головой Стас, понюхал чай и осторожно отхлебнул. – К тракту меня на телеге везли с мешком на голове, до самой просеки, потом сняли.

— А откуда тогда дорогу знаешь?

— Дорогу я только урывками помню. Когда на базу ехали, успел подметить парочку ориентиров, пока не спал.

— Не понял. – Буров поставил стакан и резко изменился в лице, приняв расстроенно–озабоченный вид.

— У меня карта есть, – пояснил Стас.

— Откуда?

— Человек один хороший нарисовал, конвоир мой.

— С чего это вдруг?

— Жить хотел очень.

— Ты что, обезоружил конвоира? Он один был?

— Нет, конвоиров было трое. Двоих я убил, а третий нарисовал вот эту карту, – Стас достал из кармана фотографию девицы и передал Бурову, – после чего тоже умер.