Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 61 – Артем Мичурин

— Проходи давай, – раздалось вдруг за спиной. – Чего у порога–то топчешься?

Стас присел и начал развязывать шнурки.

— Да заходи так, не разувайся, я все равно половики снял постирать, – сказал дед и протопал в сапогах по голому дощатому полу.

Стас последовал его примеру.

— Уютно тут у тебя, чисто.

— Да какое там, – махнул рукой дед, зажигая керосиновую лампу. – Видела бы жена моя, покойница, как я тут живу–поживаю, из могилы бы поднялась, наверное. Ох и чистоплотная баба была. Ты присаживайся. Я сейчас пожрать что–нибудь сварганю.

Дед одернул занавеску у печи и скрылся в чулане. Затрещал огонь, зазвенела посуда.

Стас сел и уставился в окно. На улице совсем уже стемнело. В стекле отражалось усталое лицо, покрытое трехдневной щетиной. Он провел по щекам ладонью и почувствовал, как жесткие короткие волоски скребут по коже.

— Сейчас печка раскочегарится, а там и ужин состряпаем. – Дед вылез из–за занавески со здоровенным тесаком и, прогремев по полу сапожищами, вышел за дверь.

Через пять минут он уже вернулся с освежеванной тушкой кролика и снова пропал в чулане. Скоро комната стала наполняться упоительно аппетитным ароматом жареного мяса, побуждающим желудок затянуть свою жалостливую песню.

Минут через пятнадцать старик появился с двумя большими деревянными плошками жареной картошки и крольчатины, поставил их на стол, снова вышел за дверь и вернулся, неся небольшую миску квашеной капусты и литровую бутыль с чем–то мутноватым.

— Ты к спиртному–то как относишься? – поинтересовался он.

— Нормально отношусь.

— Это хорошо. – Дед поставил все на стол, принес стаканы с вилками и разлил. – Тебя, кстати, звать–то как?

— Стас.

— Григорий, – представился дед и пожал Стасу руку. – Ну, давай за знакомство, что ли.

Стаканы звякнули, опрокинулись, и самогон потек, приятно обжигая внутренности.

— А чего ты от южных ворот–то съехал? – поинтересовался Стас, с аппетитом поглощая крольчатину.

— Да ну на хрен, – поморщился дед. – Ты знаешь, у меня какие соседи там были? Не приведи Господи кому таких соседей! Одни пьют беспробудно да воруют. Ночью по огородам, а с утра на рынок. Наворованное сменяют на самогон и бухают, а как закончится – опять по огородам. Чего они зимой делать будут – ума не приложу. А вторые и того хуже – напрочь ебанутая семейка. Не знаю уж, врожденное у них это или как, только жить с такими рядом страшно. Чего ты лыбишься? Вот покантовался бы пару годков по соседству с этими долбоебами, я бы посмотрел тогда на тебя. Отец у них – просто невменяемый. Бывает, ходит–ходит по двору, будто сонный, качается, глаза свои коровьи закатывает, а потом, ни с того ни с сего, как схватит полено какое или еще чего, что под руку подвернется, да как захерачит в забор! Аж доски чуть не повылетают. Я один раз видал, как умалишенный этот сынишку своего – такого же придурка – чуть до смерти дрыном не ухайдакал. Ну, как с такими жить?! И мать у них тоже пизданутая. Шестерых дебилов нарожала, и, милушки мои, нечего ее не волнует. Выродки эти, прости господи, чуть хибару мою не спалили. Я вот думаю – а уж не брат ли с сестрой эти папашка и мамашка? Что–то больно симптомы у них схожие.

— Весело, – оценил Стас. – А здесь с этим делом как, с соседями–то?

— Здесь нормально все, тьфу–тьфу–тьфу. Люди тихие, приличные. Это, пожалуй, единственная польза мне от арендной платы – отбросы всякие тут не селятся. Откуда деньги у отбросов?