Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 118 – Артем Мичурин

— Я у западных ворот такой же за сорок видел.

— Ерунда, – махнул рукой бородач. – Разве ж там материал? Дерюга грубая, да и пошито кое–как. Мне такое и продавать–то стыдно было бы.

— Странно, – прищурился Стас, разглядывая и ощупывая камуфляж. – А на вид так один в один, даже бирки такие же.

— Да как вообще сравнивать можно? – запыхтел бородач, раскрасневшись. – Как можно сравнивать мой товар с залежалым дерьмом этой козы драной?!

— А вот грубить не нужно. Конкуренция, она на то и конкуренция, чтобы баланс поддерживать. А то, понимаешь, пятьдесят пять ни за хуй собачий.

— Вот как, да?! А ну–ка мотай отседова! – заревел вдруг верзила и запустил руку под прилавок. – Ходят тут обормоты всякие засланные, грязными лапами товар марают!

— Спокойно, – отступил назад Стас. – Уже ухожу.

— Давай–давай, проваливай! И передай суке этой, что ей скоро в деталях разъяснят и об конкуренции честной, и об, мать его, балансе!

— Чего ты разошелся?

— Пшел вон!

Стас выскочил на улицу и еще некоторое время даже из–за закрытой двери слышал трехэтажные напутствия, летящие ему вслед.

— Эй! Извозчик! – крикнул он проезжающему мимо вознице. – До западных ворот подбросишь за «семерку»?

— Садись.

Стас вскарабкался на кресло, и запряженная пегой лошаденкой коляска под неизменное «Но, милая, пошла», скрипя рессорами, покатила вперед.

Пропыли мимо управа СС, стальной колос, воспевающий трудовые подвиги прошлого, рубероидный завод. Экипаж свернул направо и поехал вдоль густых сосновых зарослей бывшего парка Пятидесятилетия таинственной советской власти.

— Добрый человек, – вежливо обратился Стас к вознице, – а не подскажешь, где тут можно прибарахлиться, чтоб не особо для кошелька обременительно?

Старикан с длинными, седыми как пепел усами оглядел пассажира и отвернулся.

— Уж точно не там, откуда ты только что вышел.

— А где ж тогда?

— На хрена спрашиваешь, если уже туда едешь?

— Я удостовериться хотел.

— Ну, считай – удостоверился.

— А из–за чего гражданин этот так хозяйку тамошнюю не любит?

— Понятно из–за чего, – хмыкнул старик. – Она же всех клиентов у него отбила. Раньше, когда муж ее покойный в магазине заправлял, у них с Кузьмой договор был, как и с прочими торгашами. Цену держали. А не стало Пети – Катерина–то и плюнула на договоренности ихние. Ушлая девка, молодец, палец в рот не клади. Только вот врагов себе нажила с тех пор немало.

— Хорошо ее знаешь?

— Ну, еще бы. К ней же полгорода ходит.

— В смысле?..

— Отовариваться.

— А.

— Да и вообще я сплетни всякие люблю собирать, – усмехнулся дед. – Ездишь, ездишь целый день, людей разных возишь, с тем поболтаешь, с этим… А у Кузьмы опосля этого дела совсем хреново пошли. Стволы да снарягу не берет уже никто, а на крючках и поплавках много–то не наторгуешь. Вот он и бесится, а цены не снижает. Держится на плаву кое–как, под заказ штуки всякие редкие, бывает, возит, а так… не тот, конечно, у него магазин уже стал. И ассортимент бедноват, и цены кусаются.

— Не боится Катерина за лавку свою при такой конкуренции?

— Не–е, такие ничего не боятся. В прошлом году по весне ей уж магазин чуть было не спалили.

— Кто?

— Да откуда же я знаю? Может, Кузьма, а может, и еще кто. Мало, что ли, уродов–то.

— Этого добра везде хватает, – согласился Стас.