Книга Исцеление вечности, страница 110 – Джули Кагава

Я глубоко вдохнула, чтобы утихомирить внезапное бешенство, унять позыв броситься на своего бывшего друга и сломать его тощую шею.

— Шест, — сказала я очень тихо, но так, чтобы он точно расслышал. Мой голос дрожал, причиной тому была еле сдерживаемая ледяная ярость. Мои клыки сверкнули в тусклом свете. — Слушай меня очень внимательно. Если ты хоть пальцем тронешь Зика, если с ним хоть что-то случится, все охранники мира не спасут тебя от меня.

Шест побледнел, но все равно смотрел на меня, грозно задрав подбородок.

— Ты… ты больше не можешь разговаривать со мной таким тоном, Элли, — пробормотал он, запинаясь. — Я тут на важной должности, и ты должна меня слушать. Я мог бы приказать бросить твоего человека в подвал, и Государю было бы все равно. Я мог бы приказать пытать его, мог бы приказать выпить его досуха, и никто бы пальцем не пошевелил, чтобы его спасти.

Он был словно в горячке, смотрел на меня со смесью упрямого превосходства и страха. Я никогда не видела его таким — ну и ладно. Я знала одно: он угрожал Зику, который мало того что его не тронул — даже слова ему не сказал. И если он не уйдет из моей комнаты сейчас же, дело примет крайне скверный оборот.

Я оскалилась, обнажив клыки, и Шест отпрыгнул назад. Охранник вскинул арбалет, направил на меня, но я не двигалась.

— Убирайся! — велела я Шесту, едва сдерживая бешенство. Гнев окончательно разбудил во мне Голод, и теперь он подбивал меня накинуться на людей, вырвать им сердца, сломать кости и вонзить клыки в их шеи. — Убирайся отсюда, Шест, — прошипела я сквозь оскал. — Немедленно, пока я не оторвала твою тупую голову и не вышвырнула в окно.

Шест продолжал дерзко смотреть на меня, словно не верил, будто я могу что-то ему сделать. К счастью, его охранник оказался немного разумнее.

— Сэр, — строго сказал он и, не опуская арбалета, сделал шаг вперед. — Сэр, нам надо идти. Государь будет огорчен, если один из гостей навредит вам. Сэр, сейчас нам надо уйти.

Аккуратно, но твердо охранник взял Шеста под локоть и потянул. После секундного сопротивления тот поддался, раздраженно фыркнув.

— Убери руки. — Шест высвободил локоть, но, повинуясь охраннику, все-таки пошел к двери, злобно оглядываясь на меня. — Запомни мои слова, Элли, — бросил он через плечо. — Власть здесь у меня. А ты больше ничего не значишь.

Еще долго после того, как дверь закрылась, все во мне бурлило. И впервые с той дождливой ночи я задумалась, что случилось бы, если бы я просто позволила Шесту… умереть. Если бы я не отвела от него бешеных — на свою погибель. Если бы они растерзали его, а не меня.

Я не ожидала увидеть сон, но увидела.

Короткое, мгновенное замешательство. Я открываю глаза в странной комнате, которую раньше не видел. Она отличается от того, к чему я привык: темнота, камень, железные решетки, страдание. Я слишком долго жил в мире боли, я забыл, как можно существовать без нее. А теперь в один миг я обрел свободу. Благодаря Эллисон.

Вот только… что-то все еще не так. Что-то едва ощутимое, темное, чужое свернулось внутри меня, течет по венам. Что со мной произошло, пока я был без памяти? И где во всем этом хаосе он?

Я открыла глаза, подозрения Кэнина уступили место реальности. Я лежала на краю огромной кровати, прижимая к груди ножны с катаной, глядя в потолок. В комнате было очень темно — плотные балконные занавески не пропускали ни единого лучика света, — но мои внутренние часы подсказывали, что солнце только-только село.