Книга Исцеление вечности, страница 108 – Джули Кагава

— Вы меня впустите? — спросила я, чувствуя, как снаружи здания солнце уже вот-вот покажется из-за горизонта. Хотелось забраться под одеяло и отключиться. — Это же моя комната, верно? Не Шакала, я ничего не перепутала?

Охранник ничего мне не ответил, но дважды стукнул в дверь и сообщил кому-то за ней:

— Она здесь, сэр.

Изнутри что-то приглушенно ответили, и охранник отступил в сторону и кивнул мне. Озадаченная, я толкнула дверь и опасливо вошла в комнату.

Думать о Салазаре можно было все что угодно, но, судя по гостевому номеру, толк в красивой жизни он точно знал. Комната — куда больше тех, к которым я привыкла, — производила сильное впечатление. Освещение было приглушенное, лампы отбрасывали мягкий свет на пол и окрашенные в розовый стены. Настоящие лампы. Не мерцающие свечи, не масляные светильники, даже не карманные фонарики на батарейках. У дальней стены стояла большая кровать, обрамленная длинными черными занавесками, которые обеспечивали полную темноту во время сна. Еще более плотные занавески прикрывали стеклянные двери, ведущие, как я подозревала, на балкон. Оттуда открывался вид на город.

Перед этими дверями, скрестив руки на тощей груди и не сводя с меня водянистого взгляда, стоял Шест.

Я мысленно зарычала. Я устала. Рассвет уже почти наступил. Я не хотела сейчас разбираться с Шестом. А он ко всему прочему был тут не один. Второй охранник стоял в углу, глядя в пространство перед собой. Но в руках он держал заряженный арбалет, готовый стрелять, если я что-то выкину.

— Что тебе нужно, Шест? — спросила я, медленно заходя в комнату и настороженно глядя на его телохранителя. Удивительно, но я даже не злилась на Шеста. Пожалуй, я чувствовала разочарование. И омерзение — из-за того, что он выбрал стать домашним человеком в вампирском городе, который я ненавидела, холуем, комнатной собачкой самого Государя. Но сейчас во мне было больше усталости, чем ярости. Глубоко в душе я всегда знала, что Шест меня предал. И в своем новом положении он, похоже, чувствовал себя как рыба в воде. У меня попросту не было сил на него раздражаться.

Шест сощурил блеклые глаза.

— Теперь я мистер Стивен, — строго напомнил он. — И я хочу знать, что ты тут делаешь, Элли. Зачем ты на самом деле явилась в Нью-Ковингтон. Это месть? Пришла поквитаться за то, что было? — Он поджал губы — Я тебя предупреждаю, я уже не тот жалкий перифериец, каким ты меня знала. Мое слово здесь — закон. Если бы я захотел, я бы устроил так, чтобы тебя кинули в подвал. Помни об этом, если думаешь прокрасться в мою комнату ночью.

— Я здесь не ради тебя, — презрительно ответила я. — Поверь, вот уж о ком я точно не думала, входя в Нью-Ковингтон, так это о тебе. Я здесь только ради Кэнина.

Это Шесту совсем не понравилось. Ноздри его раздулись, он замер, словно ему нанесли оскорбление. Можно было подумать, он хотел, чтобы я явилась сюда ради мести.

— Лгунья, — бросил он. — Ты всегда меня ненавидела. Всегда хотела, чтобы я пропал, как хотели этого Крыс с Лукасом. А теперь, когда ты сделалась вампиром, ты вернулась наказать меня за… — Он осекся.

— За что? — резко спросила я. — За твое предательство? За то, что ты выдал своего друга Государю, чтобы жить в башне домашним человеком?

— Ты стала вампиром. — Шест глядел на меня без тени раскаяния. — Ты пропала на несколько недель, потом объявилась посреди ночи — и ты была чудовищем. Что я должен был подумать? Что я должен был делать?