Книга Закон бессмертных, страница 148 – Джули Кагава

— Ты знаешь, зачем я это делаю, – тихо сказал Джеб, подходя к нему.

— Да, – пробормотал Зик. Костяшки его вцепившихся в могильную плиту пальцев побелели.

«Не двигайся, – велела я себе, стискивая землю в кулаках. – Не двигайся. Не пытайся ему помочь. Оставайся на месте».

— Ты лидер, – продолжил Джеб и без предупреждения ударил Зика металлическим стержнем по голой спине. Я поморщилась, борясь с желанием оскалиться, а Зик крепче стиснул зубы. Кровь – яркая, красная – ручейком побежала по его изборожденной шрамами спине. – Я жду от тебя большего, – продолжал Джебедайя тем же спокойным, невозмутимым тоном и ударил снова, на этот раз – по плечам. Тяжело дыша, Зик опустил голову. – Если я не справлюсь, ты должен будешь возглавить нас вместо меня, – еще два свирепых стремительных удара. – Ты не должен быть слабым. Ты не должен поддаваться эмоциям или желаниям плоти. Если ты хочешь стать истинным лидером, ты должен уничтожить все, что искушает тебя, все, что заставляет тебя усомниться в своей нравственности и своей вере. Если ты хочешь выжить в этом мире, если мы хотим спасти род человеческий, мы должны быть безжалостно требовательны к себе. Если мы не справимся, жертвы тех, что были до нас, окажутся напрасны. Ты понимаешь это, Иезекииль?

Последний вопрос сопровождался таким страшным ударом, что Зик наконец охнул и прижался к могильной плите. Пригнувшись в траве, я тряслась от ярости, оскалив клыки, борясь с желанием выскочить из укрытия и вспороть Джебедайю от груди до паха.

Джеб оступил назад, лицо его вновь ничего не выражало.

— Ты меня понял? – вновь тихо спросил он.

— Да, – ответил Зик на удивление твердым голосом и выпрямился. Его спина превратилась в кровавое месиво – свежие раны поверх множества старых шрамов. – Я понял. Я прошу прощения, сэр.

Старик швырнул атенну в траву.

— Ты уже извинился перед Дэрреном? – спросил он и, когда Зик кивнул, подошел к нему и взял за плечо. Зик вздрогнул. – Тогда пойдем. Надо тебя отчистить, пока кровь не привлекла никаких опасных созданий.

Впившись пальцами в землю, я смотрела, как Зик медленно, мучительно нагибается за своей рубашкой, надевает ее и уходит за Джебедайей с кладбища. От попыток себя сдержать болели мышцы. Запах крови, насилие, бешеная злость на Джебедайю – я едва могла все это вынести. Зик споткнулся, оперся о могильный камень, поморщился и, не успев себя обуздать, я испустила низкий рык.

Зик выпрямился, оглянулся, и тревожно нахмурившись, окинул взглядом кладбище. Проклиная себя, я прикусила язык и мысленно сконцентрировалась на неподвижных предметах. Я камень, я дерево, я часть пейзажа и ночи. Взгляд Зика скользил по кладбищу, впивался в тени. В какой-то момент он посмотрел прямо на меня, наши глаза встретились в темноте, но он меня не опознал.

— Иезекииль, – Джебедайя нетерпеливо повернулся к своему ученику. – На что ты смотришь?

Зик отступил на шаг.

— Ни на что, сэр. Мне показалось, что я слышал… – он тряхнул головой. – Неважно. Наверное, енот.

— Тогда почему мы до сих пор тут стоим?

Пробормотав извинение, Зик отвернулся. Они с Джебом исчезли за углом церкви, и я рухнула на землю, чувствуя, как бурлят в моих венах ярость и Голод.

Запах крови Зика все еще висел в воздухе, хоть и был уже слабее. Надо уходить – чем дольше я буду здесь оставаться, тем сильнее мне будет хотеться крови. И если Зик или, хуже того, Джебедайя снова пройдет через кладбище, я, скорее всего, не смогу себя сдержать и нападу. Подбрюшье висящих в небе облаков окрасилось бледно-розовым, солнце было на подходе. Я зарылась в холодную кладбищенскую землю, стараясь не думать о том, что скрывается под травой и могильными плитами. Земля сомкнулась надо мной, темная, успокоительная, и я провалилась в ожидающую меня черноту.