Книга Бесконечная песнь, страница 70 – Джули Кагава

Та самая первая ночь в Старом Чикаго, когда мы отправились спасать наших друзей от короля мародеров и когда, стоя рядом со мной на коленях в полной темноте, он понял, что окончательно и бесповоротно влюбился… в вампира.

Немного испугавшись глубины проникающих в меня чувств, я попыталась отстраниться, но Зик вздрогнул и обвил меня руками, прижимая к себе. Побуждая продолжать. Закрыв глаза, я вонзила клыки глубже, проникая в него, и Зик тихо застонал.

Понимая, что он тяжело ранен и терять много крови ему нельзя, я взяла у Зика совсем чуть-чуть. Но заставить себя остановиться, вытащить клыки было нелегко. На мгновение мне открылись самые потайные, самые темные закоулки его души, я узнала все его чувства и страхи. Я еще никогда ни с кем не ощущала столь тесной связи.

Подняв голову, я встретила взгляд Зика и вздрогнула. Его глаза больше не были пустыми, а сияли так, как не сияли еще никогда. Его рот был приоткрыт, и клыки поблескивали в нескольких дюймах от моего лица.

Я сглотнула, понимая, чего он хочет… и запрокинула голову, обнажая для него горло.

Он набросился на меня, и на долю секунды мной овладел ужас – я вспомнила чудовищные ощущения, которые испытала, когда меня укусил Кэнин. Я напряглась – и тут клыки Зика вонзились в мою плоть. Вначале было немного больно, но потом по телу растеклось тепло, и кости словно растаяли. Тепло заструилось по моим венам – чудесное, умиротворяющее, заглушающее даже вечный Голод, даже ярость демона. Я закрыла глаза, прижала голову Зика к своей шее, а он притянул меня к себе, зарычал, вонзил клыки еще глубже, и я ахнула и прильнула к нему, отчаянно стремясь стать еще ближе.

Он тебя видит. Еле слышный перепуганный голос пробился сквозь блаженство, и я нахмурилась. Он теперь видит тебя, настоящую тебя. Он видит, кто ты на самом деле, кто скрывается за стеной, которую ты выстроила, чтобы спрятаться ото всех. Что он теперь о тебе подумает, зная, кто ты? Чудовище. Убийца.

Мне было плевать. «Пусть видит», – подумала я, теснее прижимаясь к нему, побуждая его продолжать. Я вспомнила все, что мы пережили вместе, вспомнила, как не желала никому доверять, особенно человеку, и как он своей несокрушимой верой разбил все мои защитные барьеры, и мне пришлось впустить его. Я вспомнила, каким был его взгляд перед тем, как он поцеловал меня, зная, что я чудовище, и не боясь этого. Я позволила ему увидеть, как глубоко потрясла меня его смерть, как мой демон едва не победил и как лишь воспоминание о нем позволило мне обуздать внутреннее чудовище.

«Вот она я, – подумала я. Может ли Зик слышать мои мысли? – Вот она я, вся как есть. Я здесь, Зик. Я тебя не отпущу».

Внезапно Зик напрягся. Вытащив клыки из моей шеи, он оттолкнул меня – глаза его расширились от ужаса, словно он только что осознал, что сделал. Я споткнулась, но вновь обрела равновесие и посмотрела Зику в лицо, готовая отскочить, если он нападет.

Он пристально глядел на меня – его губы были в крови, кровь стекала из уголка рта, а лицо исказила мука. Он поднес дрожащую руку ко рту, коснулся губ пальцем и посмотрел на окрасившуюся багровым кожу. Глаза его потемнели от шока и потрясения. Мотая головой, он отшатнулся.

— Зик, – прошептала я, придвигаясь к нему. Колени дрожали – наверное, от кровопотери, – и я чуть не упала. Зик этого не заметил – он смотрел на свои окровавленные пальцы. Похоже, ему было дурно, как будто его вот-вот стошнит. – Подожди.