Книга Бесконечная песнь, страница 59 – Джули Кагава

Я обещала Зику, что буду сражаться с чудовищем. И я буду сражаться. Но теперь Кэнин просит меня уничтожить единственное, что поддерживало во мне человечность, единственное, чего я когда-либо по-настоящему хотела.

Но сколь бы сильны ни были мои гнев и горе, как бы громко ни протестовал упрямый внутренний голос, я понимала, что Кэнин прав. Зик никогда не хотел быть вампиром. Для меня обращение стало шоком, и я представить себе не могла, что это такое – иметь господином Саррена. Я помнила свои первые дни с Кэнином и то, как внимательно, терпеливо он учил меня быть вампиром, – и даже при том, что я выбрала обращение, это все равно было ужасно страшно. Я не знала, что Саррен сотворил с Зиком, что он заставлял его делать. Возможно, психопат все же окончательно сокрушил его разум, и того Зика, которого я знала, действительно больше нет, его место занял тот хладнокровный безжалостный убийца, которого я видела в башне. Отпрыск по образу и подобию Саррена.

Если так, если Зик и впрямь потерян навсегда… тогда лучше ему умереть. Я вспомнила все, чему должна была научиться после обращения: как кормиться, как сдерживать жажду крови, как сражаться с никогда не сдающимся Голодом. Это было тяжело, и я не одну ночь провела в сомнениях – правильно ли я поступила, выбрав стать чудовищем? Я понимала, что этот выбор обрек меня на вечную борьбу. Я попыталась представить себе, как Зик – мягкий, добросердечный, самоотверженный Зик – заставляет себя преследовать и убивать своих бывших сородичей… и не смогла. Кэнин, как всегда, был прав. Самым милосердным будет уничтожить Зика сейчас. Он бы и сам этого хотел.

Я только не знала, смогу ли я это сделать.

В оцепенении я обвела взглядом комнату, разыскивая меч: пустые ножны за спиной были пугающе легкими. Не найдя его, я на мгновение запаниковала… а потом вспомнила. Меч остался в комнате, когда Кэнин выпрыгнул вместе со мной в окно. Мое оружие до сих пор на верхнем этаже башни… у Зика.

И тут я вспомнила кое-что еще.

— Где Шакал? – прошептала я, поворачиваясь к Кэнину.

Он встал, сгорбил плечи. Последнее, что сохранилось в моей памяти перед тем, как я потеряла сознание на руках у Кэнина, – Шакал, окруженный мародерами, сраженный арбалетной стрелой, и надвигающийся на него Зик. Кэнин бросил на меня полный сожаления взгляд:

— Его здесь нет, Эллисон. Он не смог выбраться из города.

Нет. Я стиснула кулаки, отказываясь в это верить. Нет, только не Шакал. Он не мог погибнуть, он выбирается живым из любой переделки.

Повинуясь внезапному импульсу, я стала искать Шакала при помощи кровной связи. И тут меня охватил ужас – я ничего не чувствовала, а это надежно доказывало, что моего невыносимого, непостижимого брата больше не было в этом мире. Его все же убили.

Вдруг я ощутила пульс – и облегченно прикрыла глаза. Пульс был слабый и неровный, словно билось сердце умирающей птицы, но он все-таки был. Я бросилась по следу – я должна была выбраться из этой душной гробницы на свежий воздух. Ступеньки были забиты камнями и щебнем, копившимися там десятилетиями, но дыра в полу вела в старую проржавевшую трубу, которая, в свою очередь, привела меня в ливневую канализацию. Выбравшись оттуда, я оказалась на берегу озера, холодная вода подбиралась к моим ботинкам.